– Смело!
– Умоляю вас! При чем здесь смелость? Она просто не понимает, с кем имеет дело! Подумаешь, дети – да они все одинаковые! Она видит в них только болванки, заготовки взрослых. В ней есть эта душевная глухота и слепота, которые мешают ей понять, что перед ней три огромных мира, сложных, во многом страшных. А она считала, что им можно просто дать по шее или приказать – и они послушаются, потому что она же взрослая.
Последние слова Токмакова произнесла с невыразимым сарказмом.
– И вы не боялись за ее ребенка? – нахмурившись, спросил Макар.
– Вот и вы тоже, – грустно констатировала она. – Вы тоже ничего в них не понимаете. Ни Пелагея, ни Назар, ни Яшка пальцем не тронули бы девочку. Они честно выполняли свою часть договора, когда я объяснила, чего от них ждут. Не знаю, прониклись ли они к Леночке теплыми чувствами… Но ни один из них ее не обидел бы.
– А Баренцеву? – спросил Макар.
Токмакова молчала. Илюшин поднялся, встал над ней; она продолжала упорно смотреть на ступеньку, где он сидел.
– Василика Богдановна, ваши дети что-то сделали с Баренцевой? – тихо спросил Макар. – Она обидела не их, она обидела вас. Придумала хитроумный способ заманить вас в ее красивую богатую жизнь. Использовала детей как наживку. Унизила. Ваши три сложно устроенных мира это поняли, так ведь?
Токмакова молчала. Наконец она вскинула голову, отбросила назад струящуюся гладкую прядь волос.
– Ну, о чем вы говорите, Макар Андреевич, – скучным голосом сказала Василика. – Это же дети!
4
Как и предсказывал Илюшин, Татаров вышел на людей, имевших отношения с Баренцевой, гораздо более коротким путем, чем они сами.
Ему не потребовалось смотреть запись: каждому из своих гостей Оксана звонила накануне и в день встречи. По телефонным номерам их и вычислили.
– Номер первый, – объявил Сергей, уставившись в свои записи. – Никита Федулов по прозвищу Федул. Ему сорок два, знаком с Оксаной девять лет, с тех времен, когда еще был обычным работягой и вкалывал на здешней стройке. Утверждает, что в то время они не спали.
За девять лет вырос до прораба, периодически помогал ей с небольшими строительными работами, месяц назад она подрядила его для возведения беседки на участке. Татаров повис на нем, как бульдог, но всерьез зацепиться ему пока не за что. Федулов подтверждает, что дважды побывал у Баренцевой, двенадцатого и пятнадцатого августа, в пять вечера. Оба раза провел у нее около полутора часов и уехал. Видали мы эти полтора часа, – не удержался он.
