– Ох, да что ж такое творится-то… – начала Полина Ильинична. Однако ее голосу по-прежнему не хватало убедительности. – Кто же это сделал?
Когда Маша в смятении шла к дому старосты, она ожидала получить от Беломестовой нечто вроде утешения. Так ребенок бежит к взрослому, – зная, что тот найдет решение, и полностью доверяя ему. Какое счастье, когда есть человек, который прокладывает курс и всегда знает, что нужно делать! В глубине ее души жила надежда, что Беломестова со своей неизменной снисходительной улыбкой разъяснит, что именно произошло.
Пусть даже это объяснение выставит Машу в глуповатом свете, зато после него не останется никаких вопросов. Все будет предельно ясно. «Например, Татьяна договорилась с соседями, что раз в месяц кто-то из них будет забивать курицу. А меня она просто забыла об этом предупредить».
От притворно удивленного тона старосты вся эта хрупкая конструкция убеждений дрогнула и рухнула. Распределение ролей, существовавшее в Машином сознании, – распределение, согласно которому она занимала нижнюю ступень иерархической лестницы Таволги, а староста – высшую, – перестало существовать.
– Машенька, здесь, наверное, какая-то ошибка, – понизив голос, сообщила Беломестова.
– И какая же? – заинтересовалась Машенька.
Даже курица, казалось, слегка разлепила глаз и выжидательно уставилась на старосту.
Беломестова пошевелила губами, поразмыслила. И сказала совсем другим тоном:
– Это ведь знаешь, кто мог натворить?
– Неужели Вера? – с готовностью подхватила Маша.
Беломестова осеклась. – Я, Полина Ильинична, после нашего разговора открыла карту и посмотрела, где находится дальнее озеро. Десять километров через лес. Это если Вера полетит по прямой, аки почтовый голубь. А если пойдет ногами, обходя болота, то все двенадцать, наверное. Допустим, если хочется свежих куриных яиц, можно пройти и больше. Но зачем же тогда курицу гильотинировать? Омлет не понравился?
– Ты мне не ерничай… – сурово начала Беломестова, мгновенно перестроившись, как человек, привыкший управлять разношерстным коллективом.
Маша подняла палец, словно осененная новой идеей.
– Вот в чем причина! Может быть, она ерничала? – Маша подняла куриную голову за увядший гребешок и строго осведомилась у нее: – Ты ерничала? Отвечай!
– Хватит кривляться! – резко оборвала ее Беломестова.
Маша бросила голову в пакет и выпрямилась в полный рост. Полина Ильинична непроизвольно сделала шаг назад.
– Отличное предложение, – без улыбки сказала Маша.
