Сальные свечи давали больше чада, чем света, и разглядеть в полутьме кухни что-либо дальше пяти шагов было невозможно. На это я и надеялась. Чутье, обострившееся за последнюю пару лет, подсказывало, что лучше в линеечку не выстраиваться, потому как ничего хорошего нас не ждет.
— Ну, раз все тут, — откашлялся Лершик, — тогда…
Договорить он не успел.
— Не все, дан Лершик, Илинка за печкой прячется, — тоненько выкрикнула Милица.
Вот же вредная девка! Так и норовит гадость какую-нибудь сделать. С самого начала, как я в замке появилась, у нас с ней не заладилось.
То за столом в один кусок хлеба вцепимся, то в бане веник не поделим. Милка, как и я, была младшей служанкой. На наших плечах вся грязная работа лежала: камины почистить и растопить, дров на кухню натаскать, в подсобных помещениях и во дворе прибраться, ну и остальное все, что старшая прикажет. Только вот Милица особо стараться не любила, свою часть работы норовила на меня переложить и злилась, когда получала отказ. А мне чужого не надо, своих дел невпроворот, чтобы еще и за лентяйкой Милкой подбирать.
— Илинка! — грозно позвал Лершик.
Мне пришлось выйти из своего укрытия.
— Столько времени попусту потерял из-за тебя, — нахмурился дворецкий.
— А чего звали-то, дан Лершик? — подала голос Надья, спокойная, рассудительная девушка, работающая на кухне. — Или случилось что?
— Случилось, — глазки Лершика нехорошо блеснули. — Милорд в бане моется, велел девку попригожее прислать. Я Минку отправил, а она хозяину не понравилась, выгнал.
Вот теперь и думай, кто из вас, лишманок, угодить ему сможет.
— Выходит, зря Минка похвалялась? — хихикнула Станка, и ее остренькое, похожее на лисье личико расплылось в победной улыбке. — Вот тебе и первая красавица Белвиля! Забраковал хозяин-то!
— Молчать! — рявкнул Лершик. — Вы бы лучше, чем зубоскалить, рожи свои умыли. Вот ты, Илинка, когда в последний раз мылась? — повернулся он ко мне. — Черная вся, и не разберешь, лицо у тебя или подошва!
Я нарочито покаянно потупилась, а сама едва улыбку сдержать смогла.
Это хорошо, что не разберешь. Меньше внимания обращать будут кому не след.
— А ты, Дрина?
Дворецкий подошел к невысокой, скуластой белошвейке и бесцеремонно ухватил ее за подбородок.
— Тьфу, — в сердцах сплюнул Лершик. — Глянуть не на что. И кого мне к милорду отправлять? Все как одна уродины.
Он прошелся вдоль строя, хмурясь и всматриваясь в лица служанок недовольным взглядом, постоял передо мной, а потом отошел к моей соседке по комнате.
