— Кто тебя послал? — встряхнув меня, прорычал граф. — Ну? Свард? Наместник? Что ты тут ворожить пыталась?
Я замотала головой. На глаза от боли слезы навернулись.
— Тебе велели наговор на смерть сделать? — не унимался арн.
Глаза его полыхали яростью, клыки удлинились, зверь к самой коже пробился, я отчетливо видела в лице графа волчьи черты. А еще говорят, что арны перекидываться не умеют!
— А может, ты и не немая вовсе? — пришла в голову лорда Штефана новая мысль. — Ну-ка, открой рот.
Я испуганно попятилась, только куда уж мне с разъяренным арном тягаться? Тот надавил на щеки, заставив открыть рот, мрачно кивнул и неожиданно, каким-то неуловимым движением, вывернул мне руку за спину.
От боли в глазах потемнело и дыхание сбилось. Но это бы ничего, любую боль вытерпеть можно, но вот когда душа болит… А она болела. От недоверия, от сгустка черной злобы, что в сердце графа кипела, от ненависти, с которой он на меня смотрел.
— Молчишь? — рявкнул арн.
— Ваше сиятельство, там стобардская знать пожаловала, — послышался за нашими спинами бодрый голос дана Кражича, и дверь громко хлопнула, пропуская управляющего в комнату.
— Что-то случилось? — увидев происходящее, тут же посерьезнел он.
— Вот, пытаюсь узнать, кто ее подослал, — не отпуская меня, сказал граф. — Захожу, а она над кроватью руками водит, ворожит.
Да не ворожила я! Спасти от проклятия хотела, только разве ж это объяснишь? Мать-Создательница! Что же мне делать? Если признаюсь, что владею обережной магией, арн захочет выяснить, как я в его замке оказалась и почему в служанках хожу.
И что я ему скажу? Как объясню, что со мной случилось?
Я с мольбой посмотрела на управляющего. Может, он сумеет арна убедить, что я ему зла не желала?
Дан Кражич нахмурился. Видно было, что принял слова хозяина всерьез.
— Думаете, Свард подослал? — подходя ближе, спросил он.
— А почему нет? С наемниками не получилось, решили девицу задействовать, — зло обронил граф. — Старая уловка.
Он еще что-то добавил на непонятном языке, а я пыталась справиться с той бурей, что от его слов внутри поднялась. Как он сказал? С наемниками? Это что же, его убить пытались? И тут, в комнате, наговор на смерть… Меня будто холодной водой из Затонки обдало.
— А вот пусть она нам и напишет, так ли это, — положив на стол лист бумаги, которую принес с собой, и придвинув стоящую на краю чернильницу, предложил управляющий. — Раз уж говорить не может.
