— Я тут спросить хотел…
Друг замолчал, и Штефан почувствовал его напряжение.
— Спрашивай, — поторопил он.
Почему-то казалось, что Кражич хочет спросить о неприятном, о том, о чем сам Штефан предпочел бы не говорить.
— Ты со зверем своим в ладах?
Голос Бранко звучал настороженно.
Штефан усмехнулся. Что ж, вот он и прозвучал, неприятный вопрос. Знает его Кражич, ой как хорошо знает! Долго примерялся, седмицу целую, а теперь вот спросил.
— Почему спрашиваешь? — уточнил он.
— Да я тут на днях девчонку на кухне видел, — ответил друг.
— Уж больно раны у нее… приметные.
Штефан поморщился. Ту первую ночь под родной крышей он помнил плохо. Можно сказать, выпала она из его жизни, словно и не было. Что творил, где его носило — одному Скарогу ведомо. Знает только, что зверь на свободу вырвался, не смог он его удержать, а еще почему-то прикосновение маленькой крепкой руки к животу запомнилось, жар, от нее по телу прошедший, и глаза любопытные, синие, как вода в Затонке, и такие же прозрачные, кажется, посмотри подольше — и всю душу до самого дна увидишь.
— Сильно я ее?
А голос сипит, как не его.
— Раны глубокие, — после паузы ответил Бранко.
— Скажи, пусть лекарь осмотрит. И денег выдай. Двадцать стависов.
— Сделаю. Но ты не ответил, командир. Со зверем твоим что?
Друг редко обращался к нему на ты. Только наедине, когда никого поблизости не было и никто не только услышать, но и увидеть их не мог.
— Со зверем я разберусь, — уверенно ответил Штефан. — Ты мне лучше скажи…
Он не договорил. Поднял руку, призывая друга к молчанию, и настороженно прислушался.
Впереди, эрах в пятидесяти, кто-то был. Он слышал биение сердца, ощущал исходящие от чужака волны злобы и страха, чувствовал зловонное дыхание. О, а вот и еще несколько… Подальше от первого, в засаде сидят, а этого, судя по всему, дозорным выставили.
— Помнишь Стройденские болота? — придерживая коня, негромко спросил Штефан.
— Еще бы не помнить, — настороженно отозвался Бранко.
Да, тогда им пришлось туго. Вдвоем против десяти наемников.
— Пятеро.
Друг понял его мгновенно. Спешился, взял коня под уздцы и шагнул к нему, забирая поводья и дожидаясь, пока Штефан окажется рядом, на скользкой грязи. Та уныло хлюпнула под ногами.
— Привяжи лошадей, — тихо сказал Штефан, а зверь уже пробивался из-под кожи темной шерстью, когтями, мышцами перевитыми. И глаза менялись, перестраивая зрение, обостряя очертания окружающего мира, подстраиваясь под темноту ночного леса.
Бранко молча выполнил приказ.
