А уж про ратицу и говорить нечего — крепче и забористее, чем в Новом Стобарде, нигде не найти!
Бранко проехал через западные ворота и направился по широкой улице вверх, к сияющей вокруг королевского замка Стене.
Сейчас, в ослепительном солнечном свете, та переливалась всеми цветами радуги, а высокие шпили Белвиля ярко отсвечивали позолотой и казались плавающими в кипенно-белых облаках. Да, Стобард больше не был краем дождей и туманов. Ушли они вместе с проклятием. Безвозвратно. Хотя оно и к лучшему. Не привык он к сырости, не любил.
Да и кто из воинов ее любит? Раны-то старые в дождь завсегда о себе напоминают, ноют, чисто тетива варнийская. А теперь, хвала Скарогу, благодать кругом, и в небесах тоже. Все изменилось.
Бранко усмехнулся, вспомнив, какие легенды рассказывают в королевстве. И об арнах, и о Виле, и о Скароге. Одна другой чуднее да заковыристее. И все-то в них легко и просто получается: и появление двух контуров Стены, и возникновение столицы, и огромная мощь и сила государства, поддерживаемого самим Скарогом.
Да только немногие понимают, что у всех этих легенд и сказаний иная сторона есть. Труды и заботы господаря, огромные деньжищи, вложенные им в укрепление границ и наведение порядка, налаживание отношений с соседями и заключение военных союзов, помощь бедным и устройство новых рабочих мест, — все это мало кто видит. Гораздо проще хорошую жизнь на чудеса списать.
Нет, народ Штефана любит, только вот не привык тот напоказ свои труды выставлять. Надо бы ему, Бранко, этим озаботиться, кочующим актерским труппам задание дать, чтобы пьесы о добрых делах государя поставили да по всему Стобарду их показывали.
— Ваша милость, купите семечки! — вырвал его из размышлений звонкий голос.
Бранко посмотрел вниз, на бегущего рядом парнишку.
— Вкусные, не пожалеете! — на румяном лице мальца сверкнула белозубая улыбка.
— Сам, что ли, жарил?
— Мамка, — протягивая ему свернутый из грубой бумаги кулек, пояснил мальчишка. — Сказала, что ежели я хочу новую удочку, то должен сам на нее заработать.
— Да? Что ж, правильно твоя мамка рассуждает. На вот, держи.
Бранко бросил парнишке монетку и сунул семечки в карман.
— Благодарствуйте, милорд! — обрадовался малец и помчался к небольшому аккуратному домику с красивыми синими ставнями. — Мамка, давай еще семечек! У меня все раскупили! — распахивая настежь дверь, выкрикнул парнишка.
Бранко не расслышал, что ответила женщина, но в душе снова шевельнулось какое-то неясное то ли желание, то ли предчувствие.
