Этой науке меня Паница научила.
Сухие щепки занялись мгновенно — затрещали, застрекотали, загалдели. Огонь весело перекинулся на дубовое полено, лизнул буковые полешки.
— Кто тебя научил так дрова складывать? — будто подслушав мои мысли, спросил арн.
И как мне ему ответить?
— Отец?
Я отрицательно покачала головой.
— Брат?
А граф настырный! Вон как цепко глаза смотрят. И отсветы в них багровые появились.
— Наставник? — не унимался лорд Крон.
Я кивнула. Так и есть, только не наставник, а наставница.
— Читать-писать умеешь? — последовал следующий вопрос.
Я утвердительно мотнула головой.
— Занятно, — словно про себя, заметил граф.
Он продолжал буравить меня взглядом, а я, вместо того чтобы опустить глаза, уставилась на арна и застыла, снова застигнутая врасплох тем, что творилось в сине-алой глубине. Недовольство, настороженность, интерес, раздумье — там было так много всего… И меня в сердце будто ударило что-то. И захотелось ближе подойти, ладонью по небритой щеке провести…
— Значит, так, — резко сказал арн, и я очнулась.
— Чтобы я этого рванья больше не видел, — он брезгливо скривился, разглядывая мою штопаную рубаху. — Плачу вам по тридцать стависов, а выглядите, словно нищие оборванцы.
У меня от удивления глаза на лоб полезли, и все мысли глупые будто волной смыло. Какие тридцать стависов? Да я таких денег уже сто лет в руках не держала.
Граф смотрел на меня, и лицо его с каждой секундой мрачнело все больше.
— Понятно, — после небольшой паузы сказал он.
— И сколько же ты получаешь?
Я показала два пальца.
— В месяц?
Я помотала головой.
— В год?
Я кивнула. Глаза арна полыхнули алым, и я снова замерла, застигнутая врасплох зарождающейся в них бурей.
— Убью мерзавцев! — выдохнул лорд Крон и полоснул меня гневным взглядом.
Я невольно отшатнулась.
Лорд Крон поморщился. Он провел рукой по лбу, словно отгоняя дурные мысли, и сказал уже более спокойно:
— Одежду вам всем выдадут. Завтра. И чтобы больше я этого убожества не видел, — арн кивнул на мою рубаху.
Выдадут? А деньги из жалованья вычтут? Разве будет хозяин задаром рубахи раздавать?
Я расстроенно вздохнула. Правильно Микошка говорил. «Вот посмотришь, Илинка, приедет милорд, и тут совсем другие танцы начнутся», — посмеивался конюх. Видать, начались.
Граф поднялся со стула и молча пошел к выходу. А я смотрела ему вслед и думала о том, какие еще перемены нас ждут.
Штефан
— Ваше сиятельство, там вас у ворот спрашивают.
