И грудь тоже, но это уж я потом разглядела, когда он повернулся. А еще мне показалось, что я когти видела — черные, острые, слегка загнутые. Такими кожу пропороть — раз плюнуть.
«Больно?» — с сочувствием взглянула на Златку.
— Не бери к сердцу, — отмахнулась та. — Это только выглядит ужасно, а так ничего, терпимо.
Как же, терпимо! Вон царапины какие глубокие!
— И охота тебе все время воду таскать? — вздохнула Златка. — Чай, не благородная, каждый день мыться.
Благородная не благородная, а к грязи так и не привыкла за два года.
Все тело зудит и уснуть не могу, если вечером мокрой тряпицей не оботрусь.
Я поставила ведра на пол рядом с табуреткой, налила немного воды в таз и скинула рубаху. Кожа тут же покрылась пупырышками. Ох уж этот холод Белвиля…
Я провела тряпкой по шее, вытерла лицо и руки, посмотрела на почерневшую воду и грустно вздохнула. Без мыла тут не обойтись, а мое еще третьего дня закончилось. Как ни растягивала, а до ярмарочной распродажи все равно не хватило…
— Возьми у меня на полке, в старой банке из-под масла, — словно услышала мои мысли Злата.
— Я вчера в бане кусок стащила, пока арн не видел, — она хитро улыбнулась и подмигнула. — Не задаром же честь девичью отдавать?
Ну, положим, с честью девичьей Златка уже лет десять как рассталась, сама рассказывала, а вот предприимчивости соседке не занимать.
Я заглянула в банку и обнаружила там небольшой кусочек душистого мыла — белого, пахнущего розами и жасмином, с красивыми выпуклыми узорами и маленьким штампом дома Шартен.
Оно словно пришло из той, другой жизни, про которую я уже начинала забывать, и на душе стало тоскливо.
— Эй, ты чего замерла? — окликнула меня соседка. — Опоздаешь — Салта с тебя голову снимет! Давай быстрее!
Это да. Салта терпеть не может, когда кто-либо на работу опаздывает. Мы ведь с Милицей должны до завтрака управиться: дров натаскать, камины в гостиной и кабинете вычистить и растопить, убрать за собой все, чтобы, не дай Создательница, и соринки нигде не осталось.
И только потом можем свою миску каши получить с ломтем черствого хлеба.
— А я думала, ты теперь совсем умываться не будешь, — задумчиво обронила Златка.
Я тоже так думала. А вот как походила неряхой, так и передумала. Не смогу. К тому же и арн на меня внимания не обращает, вон сколько раз уж виделись, а он как на пустое место смотрит.
Я торопливо намылила тряпицу, провела ею по щекам и принялась оттирать черные следы.
