Кромка неба наливалась кровью, разбрызгивала ее по облакам, окропляла их красным, а мне виделось суровое лицо, резкие черты, жесткие темные волосы.
Вот почему так? Куда ни посмотрю — всюду Штефан мерещится, и голос его, и взгляд пламенный, в сердце проникающий. И вроде бы пытаюсь забыть ту ночь, а не могу. Душа болит и назад просится, словно бы и не было никакого предательства, и женщины той, что счастье мое украла, тоже не было.
Глупо… Глупо и недостойно. Не нужна я арну. Потешился да и забыл. У него Бранимира есть, та, что во всем ровня, на ней он хоть завтра жениться может и детей родить.
А я…
Тихий шорох, раздавшийся за окном, заставил меня насторожиться. Это еще что? Сердце как-то нехорошо кольнуло, словно об опасности предупреждая. Я легонько отодвинула край занавески и выглянула наружу. Создательница! Напротив дома выстроились стражники. Пуговицы их мундиров ярко блестели в кроваво-алых лучах рассвета, как и острые штыки мушкетов, и у меня внутри все оборвалось. Дамир… Он меня предал…
Взгляд заметался по кабинету в поисках выхода, но было уже поздно.
Дверь распахнулась, и на пороге показался мой кузен, а вслед за ним в комнату ввалились дознаватели.
— Элиния Мария Скерци, вы арестованы за убийство Эбенезиуса Креждена, ростовщика второй линии и верного подданного его императорского величества, — послышался бесстрастный голос, и вперед выступил знакомый мне по прошлому дознаватель.
Дан Збежич не изменился. Высокий, бледный, с тонкими, будто бескровными губами и запавшими щеками, он оставался таким же страшным и похожим на злобного ворона, каким я его запомнила.
И точно таким же бездушным был его стылый взгляд.
Я смотрела в бесцветные, словно выслуженные морозом глаза и понимала, что это конец. Все мои усилия, все мои надежды, все попытки начать новую жизнь ни к чему не привели. Те два года, что я провела в бегах, лишь отсрочили неизбежное.
— Вытяните руки вперед, — скомандовал дознаватель.
Я не пошевелилась.
— Упорствуете? — голос, как плеть, хлестнул по запястьям, обвил их колючей веревкой, затянул до крови и заставил меня прикусить губу от боли.
Что ж, за то время, что мы не виделись, дан Збежич весьма преуспел в магии. Да и золотые нашивки на его груди говорили сами за себя. За просто так звание верховного дознавателя не дают.
— Увести, — отрывисто распорядился имперец, и его приспешники ухватили невидимую веревку и потащили меня прочь из комнаты.
Я больше не пыталась сопротивляться.
