Осторожно сворачиваю шарф в несколько слоев и плотно повязываю у нее на глазах.
— Не давит?"
"— Нет. Все в порядке. — Ее голос слаб, я с трудом различаю слова.
— А теперь приступай.
— К чему?
— К готовке. Я ведь обещал тебе показать, как это — жить наощупь.
На секунду она теряется. Потом медленно кивает головой:
— Ладно. — Таня несмело тянется к пакету с овощами.
— Что ты видишь?
— Ничего. Темноту. И какие-то светящиеся пятна.
— Так видит темноту любой зрячий человек. А вот как ее видит незрячий, зависит от того, в каком возрасте он потерял зрение.
Если как и я — в зрелом, человек мыслит теми же образами, что и зрячие люди. Просто информацию о них он получает с помощью других органов чувств. Ощущаю жар на коже — представляю яркий солнечный свет, слышу шелест листвы — вижу зеленые деревья. Вдыхаю дым костра — и перед глазами золото осени. А вот аромат чайных роз для меня теперь навсегда связан с тобой. — Чуть наклоняю голову, вдыхаю ее нежный аромат. По коже Тани проносится стая мурашек. Я чувствую их пальцами.
Я осязаю ее волнение.
— Степан… — выдыхает она.
— Что ты сейчас представляешь? — подношу к носу Тани дольку огурца.
— Огурец, — улыбается Таня. — Это легко.
— Какой он?
— Зеленый.
— Свежий?
— Это можно определить по запаху?
— Можно, но тебе пока будет проще — наощупь. — Нахожу руку Тани, вкладываю в нее огурец и жду ее реакции.
— Я представляю зеленый свежий не слишком большой огурец.
— Видишь? Все просто. Управишься с салатом? А я разогрею мясо.
Таня справляется со своим заданием, хотя и сокрушается, что порезала овощи кое-как.
Она отказывается от мяса, но соглашается на салат. Наш ужин на этот раз сопровождается ее сосредоточенным сопением. С моих губ не сходит улыбка. Самый обычный прием пищи для незрячего человека поначалу напоминает квест.
— Слушай, где ты купил такие вкусные овощи? Обалдеть ведь, как вкусно!
— В моих овощах нет ничего особенного. Просто в отсутствие зрения все другие твои чувства обостряются. Абсолютно все… — привстаю, склоняюсь над столом и, наконец, касаюсь ее губ губами.
Глава 12
На вкус Степан — чистое счастье. Его язык проникает в мой рот, и я полностью ему подчиняюсь. Толкаюсь навстречу своим языком, прихватываю губы губами. Удивительно, но мы целуемся с ним впервые. И может быть поэтому, а может оттого, что на моих глазах до сих пор оставалась повязка, мои ощущения какие-то запредельные. Мне кажется, я умру, если это сейчас прекратится.
Тянусь руками к шарфу, но Степан протестует.
