Как следует отработав воротниковую зону, спускаюсь все ниже и ниже. Я не ограничен временем и могу делать все, что душа пожелает, к тому же Таня совсем не против. Осторожно поглаживаю попку, разминаю бёдра, икры, беру в ладони ее маленькую ножку. Она вся — маленькая и компактная. За исключением разве что довольно тяжелой груди. Нажимаю на точки, осторожно прорабатываю одну ступню и вторую. Улыбаюсь, слушая, как она, совсем не стесняясь, мурлычет. Это совершенно волшебные звуки.
Завершаю процедуру и осторожно склоняюсь к Таниному уху:
— Полежи немного.
— Накрываю ее простыней и бреду наощупь к столу. Беру банку, засыпаю травы в чашу.
— Как ловко у тебя выходит, — слышу сонный голос Тани.
— К этому привыкаешь.
— К слепоте? Да, наверное. Но это трудно понять.
— Когда-нибудь я тебе покажу, как это, — обещаю я, — можешь вставать.
Мы пьем чай. Я хочу спросить, и трушу, как последний кретин:
— Он больше не объявлялся?
— Кто? Сашка? Нет. Он теперь, наверное, нескоро придет.
— А если все же появится? Попросится назад?
Таня замолкает.
Надолго замолкает, и я уже не уверен, что хочу слышать ответ.
— Я не знаю, — тихо шелестит она. — Танцы на граблях — наша семейная забава.
Как это комментировать? Понятия не имею. Мне бы радоваться, что она ответила честно, но я испытываю лишь суеверный страх. И я отшучиваюсь:
— Ну, и хорошо, что не знаешь. Люди, которые знают все — танцуют на граблях с особым изяществом.
— Степ…
— Да?
— А поехали к тебе? У тебя так спокойно… Мне плакать хочется.
На дорогу уходит каких-то десять минут, даже пешком путь до дома не вызывает у меня много времени, что уж говорить о машине? Вообще я не люблю ездить на пассажирском сиденье, срабатывает внутренний барьер. Но с Таней мне ехать не страшно. Машину она ведет уверенно и плавно.
Первым делом дома идем на кухню.
— Ты голодна?
— Нет. А вот тебя покормить не мешало бы. Хочешь, я что-нибудь приготовлю? Сегодня моя очередь, — её улыбку я не вижу, а слышу в её голосе.
— Если ты этого действительно хочешь.
Погоди только, я сейчас…
Выхожу в коридор, отодвигаю в сторону дверь шкафа. Где же он? Щупаю попадающуюся под руки одежду, пока не нахожу его — тонкий шелковый шарф. Когда-то давно я зачем-то его купил в Китае. Мне понравилось, как он ощущался под руками. Возвращаюсь.
— Я здесь.
Иду на звук, поднимаю ладонь, веду пальцами по её красивому лицу.
— Повернись спиной.
Дыхание Тани испуганно учащается, но она делает так, как я прошу.
