Главное, Таню защитить. А со всем остальным — разберемся. Я не верю, что ее муж так просто уйдет. Такие не уходят с насиженного места. На время — да. Пока жизнь праздником кажется. До первого серьезного потрясения. Такие всю жизнь находятся в движении. Он уже, вроде, покинул вас, но все никак не уберется. Проходит время, и все возвращается на круги своя. Вот это меня и пугает. Он может вернуться в любой момент. И я понимаю, что в Тане недостаточно силы, чтобы этому противостоять. Что рецидив в любой момент может случиться.
И я потеряю ее, не успев излечить. Гоню невеселые мысли прочь. И концентрируюсь на нашей с ней связи.
Рабочий день проходит своим чередом. Поток людей, поток боли. У кого-то большей, у кого-то меньшей. Адский труд, но я не хочу другого. Тане не звоню. Её время — последнее в моем графике. Испытываю её предел. Придет без напоминания или нет, вновь испугавшись того, что случилось.
К семи часам извожусь. Кажется, еще мгновение, и я брошусь ее разыскивать. Благо адрес мне теперь известен.
И место её работы. Когда дверь медленно открывается, я вздрагиваю.
— Таня…
— Я не рано?
— Нет. — Наша с ней беседа всегда начинается одинаково. Я улыбаюсь и вытягиваю руку перед собой. Она ступает в мои объятья без тени раздумий. Никаких пауз. Мое приглашение — и вот она уже рядом. Обтекает меня своим телом. Между нами лишь ткань одежды.
— Я тоже по тебе скучала. Прости… что не сказала тогда, я…
— Ничего. Ничего…
Опускаю голову. Сегодня обувь Тани явно на плоском ходу, и ее макушка едва дотягивается мне до груди.
Вдыхаю ее, дышу ею, живу рядом с ней…
— Спина больше не болит? — шепчу, перебирая пальцами ее шелковистые пряди.
— Что?
— Как твой ушиб? Мы можем продолжить курс медицинского массажа или ограничимся чашами? — я провожу большими пальцами по пояснице, обхватив руками ее тонюсенькую талию.
— Нет-нет, все хорошо. Давай продолжим.
— Раздевайся тогда, — целую в висок. Не могу её не касаться. Мы так и продолжаем стоять, когда Таня вскидывает руки, чтобы стянуть футболку через голову.
Преграда между нами становится тоньше. Лишь мой халат и ее невесомый лифчик. Впрочем, и он остается на ней недолго. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Мне нужно сконцентрироваться. Очень нужно!
— Ложись. — Даже мне самому мой голос кажется непривычным. Хриплым, как будто надтреснутым. Таня устраивается поудобнее, и мы начинаем массаж. После того, что между нами случилось, я могу позволить себе некоторые вольности.
