Будь на ее месте любой другой пациент, я бы просто напомнил, что хуже он делает только себе, и на этом бы тема была закрыта. Но с ней… Меня беспокоит ее невнимание к себе. Оно меня злит. Как злит и тот, кто с ней рядом. Будь Таня моей, я бы ни за что этого не допустил. Я бы следил за ее здоровьем, я бы… Господи, зачем я об этом думаю?
— Раздевайтесь, — говорю, возможно, чуть более резко, чем следовало.
Таня ничего мне не отвечает, но я слышу стук каблуков, которые она сбрасывает, и шорох одежды. Пытаюсь представить, что это может быть… Платье или брюки? Склоняюсь к мысли, что она предпочла бы платье.
Перед глазами возникает ее точеная фигурка. Тонкая талия, округлые бедра, аккуратный животик и пышная грудь, скованная лифчиком цвета пыльной розы. Не знаю, почему, но я практически уверен, что мой мозг транслирует картинку в режиме реального времени. Завожусь с полуоборота. Мгновенно. Зажмуриваюсь, как кретин, но от этого кадры перед глазами никуда не исчезают. Таня отбрасывает лифчик прочь, и я вижу ее соски.
Твою ж мать!
— Я готова, доктор.
Подхожу к кушетке, на которой она лежит. Меня так штырит, что не справляюсь с внутренним навигатором и врезаюсь в стол. Опрокидываю стоящие на нём пузырьки. Слышится шум — Таня вскакивает.
— Я сейчас все соберу…
— Я сам!
Она отступает мгновенно! В ней нет этого уродского желания сделать все на свой нос, во что бы то ни стало. Пусть даже ценой гордости другого человека. Да… Она отступает, а я приседаю и начинаю шарить руками по полу. Мне удается довольно быстро собрать салфетки, которые я отправляю в мусорную корзину, и две баночки с маслом для массажа.
— Слева под тумбочкой антисептик… — подсказывает Таня. Я сдвигаю ладонь чуть влево и нашариваю злосчастный пузырек. — Всё! — раздается ее тихий голос. Киваю и вытягиваюсь во весь рост. Возвращаюсь к раковине, мою повторно руки и достаю из шкафа чистые бумажные полотенца.
Меня немного выбило из колеи произошедшее. Все-таки демонстрация слабости всегда дается нелегко. Любому мужчине, даже тому, кто примирился со своим статусом человека с ограниченными возможностями.
— Сегодня мы несколько увеличим нагрузку.
— Ладно…"
"Я наливаю масло, грею его в ладонях и, наконец, касаюсь ее… Кажется, что в этот момент меня прошибает током, я даже вздрогнул, отчего она, удивленная, завозилась.
— Не шевелитесь, — мой голос осип. А опускаю веки и веду по узкой спине руками. Все, что я при этом испытываю, настолько мощно, что я боюсь отпустить контроль.
