Мы давно уже чужие люди…
— Ох, избавь меня от этого! — разворачиваюсь резко, даже в глазах темнеет. Обида с силой давит на сердце, и, мне кажется, оно идет трещинами.
— Ну, вот! А ведь я хотел с тобой нормально поговорить! Как взрослые люди!
Он берет чемодан. Тот, который я покупала для поездки в Грецию, и начинает методично складывать в него свои вещи.
— Подожди… Что ты делаешь? — как последняя дура спрашиваю я и начинаю так же методично возвращать их назад.
— Тань, ну, прекрати, а? Не трави душу…
Я оседаю на пол.
Театрально? Возможно. Я и не утверждала, что у нас один Сашка — актер. Мы все живем будто в чертовой Санта-Барбаре.
— Не трави душу? — повторяю, слизывая проклятые слезы с губ. — Это точно твоя реплика, Саша? Может ты перепутал сценарий?
— Бл*дь! Ну, почему всегда так?! Почему нельзя по нормальному?
— По нормальному? — смеюсь, смехом срываю горло, — Знаешь, а я тоже всегда задавалась этим вопросом. Почему нельзя? А, Голубкин? Тебе что не хватает? Жена — умница, красавица, дети — пацаны, гордость для любого нормального мужика… Дом — полная чаша.
Секс… раком, боком и с прискоком, я тебе хоть в чем-то отказывала? Су-у-ука! Да я вагинопластику для тебя сделала, чтобы тебе, любимому, потуже было! Я сделала чертову вагинопластику!
— Всему дому об этом расскажи, — буркнул Сашка, дергая замки на чемодане.
— Подожди! — закричала я, вскакивая с пола. — Подожди, Сашка… — выдохнула со всхлипом, встряхнула головой. — У Демида выпускной послезавтра.
Мы должны на него пойти… Вместе. Ведь мы же родители! Что я ему скажу? Что тебе не до него?
— Я могу прийти на выпускной вечер.
— Послушай… Пожалуйста, давай не так! Зачем портить ребенку праздник?
— Ему почти восемнадцать, Таня. Не такой уж он и малыш.
Конечно, ему виднее. Сам-то трах*ет не намного более старшую…
— Но все же! Зачем торопиться, Саш? Я прошу два-три дня. Потом… потом уходи, если не передумаешь, я…"
"Что я — я не знаю. Просто не заглядываю так далеко наперед.
Неизвестность меня пугает до дрожи в коленях, и я, как малахольная Скарлетт ОꞌХара, откладываю мысли о будущем до лучшего дня. Я сама от себя бегу… Стыдно за собственное малодушие, стыдно… за ту, кем я стала. Моя женская гордость давно уже втоптана в грязь. Стерта в порошок, развеяна ветром измен. Иногда я мечтаю собрать себя по крупицам, но даже сама не верю, что найду в себе силы на это.
— Ну… Я не знаю. Я уже пообещал…
Он капитулирует. Я это вижу.
