Методика такого массажа сводится к следующему: чаши накладываются на лежащего человека или расставляются в определенной последовательности вокруг его тела, после чего кручением специальной палочки-резонатора по краю чаши либо ударами по ней специалист извлекает из чаши звук. Из различных комбинаций таких действий и состоит виброакустический массаж.
Я замолчал, и она неожиданно рассмеялась:
— Признайтесь, вы шарлатан?
— Нет, — невольно улыбнулся я в ответ, еще глубже разбивая ее окаменевшие мышцы. Таня застонала, а я продолжил.
— Скорее даже, напротив, — на секунду мой голос оборвался, но после уверенно продолжил. — Вам нужен этот массаж, Таня. Он… вызывает глубокое расслабление, уменьшает беспокойство, повышает стрессоустойчивость, способствует нормализации сна…
— А как же ваш плотный график?
— А… Да. Вот черт…
Она тихо смеется, а я, как дурак, счастлив от того, что невольно подарил ей радость.
— Если вы захотите попробовать, я найду время. Просто позвоните…
Заканчивая с массажем, накрываю ее простыней и отхожу к столу, где-то здесь должны храниться мои визитки.
Нащупываю клочок картона. Лишь бы не перепутать и не отдать визитку спорткомплекса. Скольжу по картону пальцами — на моих предусмотрено специальное тиснение.
— Не вставайте… Пятнадцать минут — покой! Забыли?
— Извините…
— Нельзя так часто повторять это слово, — заметил я будто бы между прочим, — вот, здесь указан мой телефон. Позвоните, если все же захотите попробовать. В любое время.
Таня отчего-то смущается, я чувствую эту вибрацию.
Выдыхаю только тогда, когда она забирает визитку из моих рук. У нас пока нет других точек соприкосновения, но мое желание ей помочь выходит на первый план, и здесь подойдут любые варианты.
Остальное время молчу. Не хочу быть навязчивым — это может ее испугать. Таня и так довольно настороженно отнеслась к моему предложению массажа. Она не была глупой и, очевидно, поняла, что я далеко не для всех готов менять свой рабочий график. А потому мне нужно быть осторожным. В Тане так много трещин, что, боясь распасться на части, она будет бежать от всего, что может хоть как-то её поколебать.
"
"Время стремительно убегает. Таня встает и одевается, и я не могу ее больше задерживать. Да и у меня полно дел. За дверью, я уверен, уже дожидается один известный широкой общественности футболист. А я, как ни как, профессионал. Напоследок не выдерживаю, напоминаю Тане о своем предложении. Слышу ее голос от двери:
— Да-да, тибетские чаши… Я помню.
