Каждая была покрыта кремовым листом бумаги с каким-то рисунком, который я нарисовал. Дориан знал об этом. Он видел это.
К двенадцати я покрыл ими все пространство. Так что, когда они переделали его в его кабинет, я больше никогда не видел этих фотографий. Все они были выброшены. Еще один гвоздь в мой эмоциональный гроб.
Не желая, чтобы он победил, никогда не желая, чтобы мои каракули снова попали в их руки, я начал рисовать на себе. Мои пальцы, мои руки, руки и бедра. Везде, куда я мог добраться.
Я часто задавалась вопросом, а не взглянули ли на меня отец и мать, увидели ли во мне на самом деле талант.
Но я мог бы стать выпускником Массачусетского технологического института в десять лет с IQ, равным Эйнштейну, и этого было бы недостаточно, чтобы сравняться с моим братом. Я не мог сделать ничего, что было бы достаточно хорошо для них.
Думаю, что было бы лучше, если бы я узнал об этом в раннем возрасте, вместо того, чтобы прожить всю жизнь, соперничая за их внимание, когда этого никогда не произойдет.
У них было все, что им было нужно в ребенке, когда у них был Дориан. Я был просто тратой.
С семнадцати лет я стал приходить сюда. Я нашел его однажды ночью, когда катался на машине допоздна, думая о, переезде через популярную скалу для прыжков со мной внутри. У меня не было ничего, ради чего я хотел бы жить.
Все не так печально, как кажеться. Я имею в виду, что это происходит каждый день. Люди умирают, смиритесь с этим.
Я хотел умереть с тех пор, как узнал причину, по которой мне вообще дали жизнь.
Я имею в виду, что мальчики были бы друг у друга. Я был не нужен, и я устал бороться за жизнь, которую ненавидел. И тут я увидел салон.
Так что, если верить в такую голливудскую ерунду, как судьба, можно назвать это как-то так.
Когда я вошел, встретил владельца, Шейда, и начал появляться с поддельным удостоверением личности только для того, чтобы сделать татуировку, я понял, что наконец-то нашел что-то, что действительно было моим.
Не у брата.
Не у родителей. Даже не у парней.
Это все было моим, и никто не мог отнять это у меня.
Шейд разрешил мне работать здесь, когда у меня было время, бесплатно с моей стороны, и единственный раз, когда я когда-либо добровольно использовал ни копейки денег моих родителей, был, когда я подал заявку на стажировку здесь после того, как узнал, что останусь в Пондероз Спрингс на следующий год.
Первоначальный план до Роуз заключался отъезде в Нью-Йорк.
