Я чувствовал пламя, лижущее мои пятки, медный привкус во рту.
— Кстати о ней. Рук наклоняется вперед и бросает папку кремового цвета на стол посреди всех нас. Привилегии быть сыном окружного прокурора.
Я наклоняюсь вперед, хватая его. — Ты уже заглянул внутрь?"
"Он качает головой: — Хотел подождать, пока мы будем вместе. — Немного приподнявшись, он лезет в задний карман, хватая белую пачку сигарет. Вытаскивая одну, проводя рукой по его длинным каштановым волосам.
— Разум? — спрашивает он, имея в виду дым.
— Сожги дотла, мне все равно. — говорю честно. Рук откидывается на спинку стула, вытаскивает спичку изо рта и зажигает ее пальцами — трюку, которому он научился сам, когда мы были в летнем лагере. Он зажигает конец, глубоко вдыхая облако дыма, собирающееся вокруг его лица.
С тех пор как мне исполнилось шесть лет, единственными, кто меня когда-либо заботил, были Рук, Тэтчер и Сайлас. Мы поклялись всегда защищать друг друга, даже если это означало сеять хаос среди других. Ничто другое, кроме них, не имело значения ни для кого из нас.
Нас никогда не увидишь отдельно от других, мы - дети, которые не созданы для добра. Мы всегда предназначались быть кривыми и сломанными.
— Мы все понимаем, что произойдет, когда мы начнем расследовать это, верно? — Спрашивает Тэтч: — На наших руках будет кровь. Не только те маленькие разрушения, которые мы творили по всему городу всю свою жизнь. Мы не будем сжигать исторические церкви или играть в злые игры. Мы будем убивать.
Мы должны вздрогнуть или содрогнуться при мысли о том, чтобы лишить кого-то жизни. Но мы знали, на что способен каждый из нас.
— Они сами виноваты. Надо было не причинять боль тому, кто нам дорог.
Я помню ту ночь. Я помню запах того дома, в котором мы ее нашли. Как свиное дерьмо и блевотина. Дом-ловушка, где прячутся наркоманы и употребляют свое жидкое золото. Я помню, как выглядело ее тело, скрюченное и безнадежно брошенное на грязной земле.
Как ангел, который заблудился и оказался в аду.
Она не заслужила умереть там. И Сайлас не заслуживал, найти ее такой.
Я все еще слышал его крики, когда закрывал глаза. Часы и часы криков. Раненый зверь, чья боль перерастала в нефильтрованную ярость. Эмоция, которая охватила всех нас.
— Мы выясняем, кто это сделал. Мы покончим с ними. И он сможет жить дальше. Он сможет двигаться дальше.
— Он не будет двигаться дальше. — Я качаю головой: — Даже если мы найдем то, что ищем. От такого не уйдешь.
