Теперь я брела по ступенькам своего первого лекционного зала, Лира прыгала впереди меня, как будто она не была лишена сна. В этом году мы обе посещали занятия по иностранному языку, и, к счастью, мы оказались у одного и того же профессора.
Я рухнула на стул, ударилась головой о стол перед собой и прикрыла глаза от яркого света внутри комнаты. Все, что я хотела, это заснуть, свернувшись калачиком в постели, а толстовка Алистера никак не могла меня разбудить.
Прилипший к ней запах только согревал меня и согревал.
Когда он сказал мне, что у него не будет уроков до десяти, я подумала, не швырнуть ли в него учебник. Тот, кто считал латынь в 8:30 утра хорошей идеей, мог провалиться в яму.
— Я умру от недосыпа. — Стону я.
— Как насчет того, чтобы не делать этого? — Алистер будет в депрессии, если ты умрешь. Я поднимаю голову всего на дюйм и вижу, как Рук скользит к нам в ряд с синяком под глазом и разбитой губой.
— Я надеюсь, что другой парень выглядит хуже, чем ты. — отмечает Лира.
Он только пожимает плечами, криво усмехается, прежде чем сесть и откинуться на спинку стула. Я чувствую запах травки, прилипшей к его одежде, как одеколон, красный край его глаз выделяет этот цвет.
Я, Лира и остальные мальчики постепенно стали друзьями. Я говорю постепенно только из-за Тэтчера, с которым у меня все еще были отношения любви-ненависти. Были времена, когда я могла представить, как задушу его до смерти, а иногда я не знала, как будет выглядеть группа без него.
Я провела целый день в доме Тэтчера, встречаясь с его очень нормальными бабушкой и дедушкой на Рождество.
Когда я говорю вам, что это был самый странный день в моей жизни, я имею в виду это. Четверо самых хаотичных, поврежденных мужчин, которых я когда-либо встречала, вели себя как идеальные джентльмены для маленькой старушки по имени Мэй.
Это еще больше доказывало, что у всех у них была душа, как бы они ни старались ее скрыть.
Наш профессор выбрала это время, чтобы войти, сосредоточив все наши взгляды на переднем плане и указывая на классную доску, где она начала писать.
Латинские слова были не чем иным, как тарабарщиной в моей голове, от недостатка сна и понимания.
Наконец-то начался второй семестр. Для меня это означало новый набор курсов, еще один шаг к моему будущему, но это всегда означало шаг в неизвестность.
Какими бы нормальными ни были последние несколько недель, я знала, что делал Алистер, когда оставался с парнями.
