Я задавалась вопросом, стал ли он после моей смерти таким же, как Сайлас, или я действительно была для него никем.
Я видела, как он был мальчиком до урока, до того, как его нарисовали как лицо зла. Я увидела то, что они все забыли, что он был верным, сделанным из плоти и крови, с кривыми ухмылками и ониксовыми глазами.
Под всем этим мальчик с мечтами, с друзьями, которые смеялись.
Мальчик, который когда-то любил своего брата.
И я подумала, как мне повезло в тот момент, что я вижу в нем всего лишь мальчика.
Выстрел из пушки пронзил мои уши, разорвав барабан внутри.
Теплые, влажные брызги жидкости покрыли мое лицо, и я ожидал, что будет больше боли.
Мои глаза открылись, но я все еще мог видеть.
Я должно быть призрак, верно? Я не ожидала, что это произойдет так быстро, я думала, что будет свет, ворота, через которые мне нужно пройти.
Вместо этого Алистер упал на колени перед стулом, медленно тянясь руками к моему лицу.
— Брайар, Брайар, Брайар.
Брайар
Брайар
Брайар
Это было так реально, мое имя слетело с его губ, эхом отдалось в моей голове, когда кляп с моего рта был снят, и галстуки, привязывавшие меня к креслу, отпали.
Я почувствовала, как его руки, горячие, как угольки, прижались к моим щекам, направляя мое внимание на его взгляд.
Мир снова начал двигаться нормально. Я вынырнул на поверхность как раз вовремя, чтобы услышать гортанные стоны боли и шарканье ног.
— Ты в порядке, — прошептал он, — Все будет в порядке, Маленькая Воришка."
"Словно я была перышком, он подхватил меня на руки и прижал к своей груди.
Мой нос искал успокаивающий запах его одеколона и уткнулся головой в его шею, когда он нес меня. В погоне за этим запахом.
Мое зрение было нечетким, но я могла видеть лежащего на земле за креслом, на котором я только что сидела, лежащего Дориана. Лежа на боку, с широко открытыми глазами, сжимая плечо, где его белая пуговица была запачкана кровью. Так много крови, что это не выглядело настоящим. Просачиваясь между его пальцами, пока он качался на полу от боли.
Незадолго до того, как мои глаза закрылись, я увидел их.
По гостиной двигались три тени, одетые в черное, и, как всегда, дети тьмы пришли защитить своих.
Душ отключился двадцать минут назад.
Я хотел дать ей время. Позволить ей все впитать, пусть пыль осядет, и я знал, как только она выйдет, адреналин вытер ее до изнеможения.
Пребывание в гостевом доме у Тэтчера означало, что у нее будет отдельная спальня без каких-либо неловких разговоров, где я сплю.
