— Это доставило бы тебе слишком много радости, Дориан. Не может быть этого, не так ли?
— То, что кто-то думает, что мы похожи, вне меня. Это оскорбление моих генов.
— Поверьте мне, я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь говорил мне, что я выгляжу как обезьянья задница, но вы работаете с тем, что вам предлагают. — Говорю я с пренебрежительной улыбкой.
— Они должны были просто сломать шаблон со мной. Вместо этого мне приходится смотреть на свои запчасти каждый раз, когда я прихожу домой.
Я хотел ударить его за то, что он напомнил мне, но я не хотел иметь дело с ответной реакцией.
— Как бы весело это ни было, я лучше покончу с собой, чем буду стоять здесь с вами двумя.
Я выхожу из своей комнаты, совершенно нормально, если это последние слова, которые я когда-либо говорил кому-либо из них. Жестко, я знаю, но это не делает его менее правдивым.
— Убедитесь, что вы режете вертикально. Таким образом, вероятность того, что вы выживете, мала. —добавляет Дориан, и его голос отскакивает от моего затылка, пока я спускаюсь по ступенькам, стараясь держаться от них как можно дальше.
Забрасывая свои вещи на пассажирское сиденье, я прыгаю на водительское место, завожу машину и швыряю гравий за собой, когда вылетаю с подъездной дорожки. Надеясь разбить окно или два в процессе.
Я не дышу, пока не выезжаю из поместья и не еду по дороге, примыкающей к моему дому. Когда я уверен, что они больше не могут слышать или видеть меня.
Я перестала себя жалеть после того, как познакомилась с мальчиками. Когда мне показали, что семья - это не то, с кем рождаются.
Это то, за кого вы бы убили. Что, несмотря на то, что мои родители и брат живут с настоящими демонами, у меня все еще были парни.
Нам было шесть лет, и мы были на летней вечеринке в загородном клубе с нашими семьями. Это первый раз, когда я встретил их. Когда я обнаружил, что Рук и Сайлас пытались запустить небольшой фейерверк, а Тэтчер отвлекал всех, кто проходил мимо.
Три мальчика все богатые, но все еще искали хаос в жизни. Им нужна анархия, чтобы справиться с ужасами дома, в их головах.
Даже в таком возрасте. Это люди, которые не стали бы смотреть на меня по-другому или пытаться изменить то, кем я есть, три человека, которые приняли меня таким, какой есть, и заставили меня принять себя таким.
Мы никогда не заставляли друг друга прятаться. Мы видели хорошее, плохое и худшее.
Под всеми бедами, мучениями, злом мы были просто сломленными мальчиками. Невинные дети, брошенные в этот мир без защиты.
