— Если ты не отпустишь меня, Коннор, я убью тебя во сне и вырежу твое сердце!
Слишком тонкие губы жениха сжались в скорбную линию, а в глазах замерцали беспокойство и страх.
— Что мне делать? — спросил он, обращаясь к Шей.
Они должны спешить.
— Просто перебрось ее через плечо, словно ты пожарник, и убирайтесь отсюда. Пока не поздно.
— Уже поздно, — услышала девушка за спиной.
Знакомый хрипловатый голос заставил Шей вздрогнуть. Ее мышцы сжались, готовясь к грандиозной расплате. Она растаяла. Нет, напряглась. Рука предводителя воинов заскользила по обнаженному животу девушки, загорелая и крепкая против бледной мягкости.
По ее коже побежали мурашки. Другая его рука скользнула по плечу красавицы, затем по ее ключице, и остановилась правой груди, покрытой морской раковиной. Двумя руками он мягко прижал Шей к своему мускулистому торсу. Она почувствовала восхитительный аромат мужества и темных, залитых лунным светом ночей.
Она должна протестовать. По крайней мере, надо обругать его за такую дерзость. Но девушка не смогла произнести ни слова.
Однако Шей посчитала хорошим знаком уже то, что она не склонила голову ему на плечо.
— Не сражайся со мной больше. — Его горячее дыхание опалило изящную раковину ее ушка, послав разряды искр по нервным окончаниям. — Мой нос еще болит, — добавил он угрюмо, — как и мужская гордость. Возможно, первым, чему я научу тебя, будет, как должным образом относиться к вышеупомянутому органу.
О, Боже. Она гибнет... тонет... в глубине его чар. Если бы раковина не играла роль лифчика, мужские пальцы окружили бы ее сосок, вероятно, зажали и ласкали бы его.
Колени Шей подогнулись. О мой Бог, О МОЙ БОГ, о... мой... так совершенно. Так восхитительно. Длинный, тяжелый эрегированный член прижался между ее ягодицами, а потом воин сладко, по-кошачьи потерся об нее."
"Шей закрыла глаза в знак капитуляции, странная слабость вторглась в ее тело. Девушка всегда считала, что у нее есть иммунитет к похоти. Она ходила на свидания, но так никто никогда не влиял на нее. Даже те, кто пытался поцеловать.
Но сейчас все это казалось несерьезным, совершенно неинтересным.
Мужчины раздражают ее, напомнила она себе, и этот раздражает больше других.
«Продолжай в этом же духе и, возможно, сама в это поверишь».
К ужасу Шей — хм, скорее удовольствию, — воин положил вторую руку на ее левую грудь.
— Я в раю, — прошептал он. — Ты уверена, что не чувствуешь мой запах?
Почему этот мужчина думал, что чувствовать, как он пахнет — плохо?
— Я уверена.
Пауза.
