Тем самым, увеличив долг, который он должен был вернуть Аробинну.
Она положила костюм обратно в коробку и начала раздеваться, вдыхая аромат дождя, доносящегося из открытого окна.
О, она сможет снова сыграть роль преданного пса. Аэлина уже смирилась с его планом, позволила его создать, только внеся туда несколько поправок. Она была готова убить любого, стать шлюхой или разрушить себя, если это означало, что Эдион будет в безопасности.
Два дня, всего два дня и она снова увидит его, увидит своими глазами то, что он сделал это, пережил это все, пока она была так далеко.
Даже если Эдион ее ненавидит и плюнет ей в душу, как это сделал Шаол, все это стоит того.
Она одела костюм, такой гладкий, слишком гладкий для ее кожи. Как банально для Аробинна забыть упомянуть, какие изменения он сделал.
Она осторожно подвигалась в костюме, чтобы избежать работы механизмов. Прощупала все кинжалы и уловки под тканью, потом застегнула пряжки на ботинках.
Когда Аэлина направилась в спальню, то смогла ощутить все укрепления в своих слабых местах.
Должно быть, все технические требования были за несколько месяцев отправлены человеком, который знал, какими частями тела она обычно била, ее скорость, манеру движений. Все знания Аробинна о ней, она сейчас ощущала в ткани и стали. Она постояла перед зеркалом в другом конце спальни.
Вторая кожа, возможно, сделанная с менее вычурной и изящной детальностью, дополнениями, карманами, частями брони и художественным оформлением, но не было ни одного сантиметра оставленного воображению.
Она тихо свистнула. Очень хорошо.
Она снова будет Селеной Сардотин, будет ей, пока эта игра не закончится.
Возможно, она размышляла бы об этом и дальше, но ее прервал стук копыт и колес, остановившихся около склада.
Аэлина сомневалась, что Аробинн объявится так быстро, чтобы позлорадствовать, нет, он будет ждать, пока она не пойдет испытывать костюм.
Ждавший внизу человек потрудился приехать. Она сомневалась, что Шаол будет тратить деньги на экипаж даже в дождь.
Держась так, чтобы ее не могли заметить снаружи, она всматривалась в ливень и экипаж. Никого на дождливой улице, никаких признаков того, что кто-то рядом.
Двигаясь к двери, Аэлина, щёлкнув запястьем, выпустила лезвие на левой руке. Это произошло беззвучно, как скрытый выстрел в рукаве. Метал мерцал в тусклом свете.
О, Боги! Костюм был также восхитителен, как в первый раз. Лезвие прорезало воздух также гладко, как и мишени.
