Ей нравилось наблюдать за каждым ошеломленным и напуганным смертным лицом, нравилось видеть, как близко Аброхас долетал до каменных башен, до зубчатых горных породы, до —
Аброхас распахнул свои крылья и взмыл вверх, мир наклонился, и раздался свирепый крик, что эхом пронесся над каждым камнем Мората, сзади вторили крики Тринадцати. На внешней лестнице башни у слуги трескались корзины с яблоками, они вскрикивали и роняли свою ношу. Яблоки сыпались один за другим, одно катилось вниз по ступенькам вокруг башни в такт стучанию из кузниц.
Затем Аброхас полетел в сторону над темной армией, над острыми пиками, Тринадцать после падения плавно присоединялись к ним.
Это были странные ощущения, когда она летела на этом существе, способном разрушать целые города. Аброхас летел жестко и быстро, он и Манона сканировали земли от самых гор и сельхозугодий до реки Аканта.
Большинство людей бежали из этого региона или были убиты на войне. Но там было еще несколько, если ты знал, где искать.
Они продолжали свой полет, лунный серп поднимался все выше и выше.
Хорошее время для охоты, недоброе лицо богини теперь наблюдало за ними, но просто темное небо всегда лучше.
По крайней мере, серп испускал достаточно света, чтобы увидеть, как Манона сканировала землю. Вода — смертные любил жить возле воды, поэтому она решила пойти к озеру, которое заметила много недель назад и до сих пор не изучила.
Быстрые и гладкие, словно тени, Тринадцать окутали ночную землю.
Наконец, лунный свет тускло блеснул над небольшим водоемом, и Аброхас скользил над ним, вниз и вниз, пока Манона не смогла увидеть их отражение на плоской поверхности, увидеть свой красный плащ, развивающийся за ее спиной, как кровавый след.
Позади кричала Астерина, и Манона повернулась, чтобы посмотреть на свою Вторую, бросающую руки в стороны и откинувшуюся назад в своем седле. Такой дикий экстаз и необузданная радость были всегда, когда Астерина летала.
Манона иногда задавалась вопросом: что, если ее Вторая иногда тихо пробиралась ночью и летала, даже отказавшись от седла.
Манона остановилась впереди, нахмурившись. Слава Тьме, что Мать Черноклювых не могла видеть этого, а иначе Астерина оказалась бы под угрозой. Такая дикость могла бы стоить Маноне ее собственной шеи. Но она не желала растаптывать кузину.
Манона заметила небольшой домик на огороженном поле. Свет мерцал в окне — идеально. За пределами дома твердые белые пучки блестели ярко, как снег. Даже лучше.
Манона направила Аброхаса к ферме, к семье.
