Если бы она не была настолько глупа, если бы она так глупо не считала, то возможно поняла бы, что хоть она и видела голод в его глазах – жажду по ней – совсем не значит что он хотел этого. Это означало, что возможно он ненавидел себя за это.
О Боги. Что она наделала?
***"
"Капли дождя скатывались вниз по окну, отбрасывая тени на деревянный пол, на окрашенные стены спальни Аробинна. Некоторое время Лисандра наблюдала за этим, слушая ритм дождя и дыхание человека спящего рядом с ней. Совершенно не осознающего.
Если она должна это сделать, то должна сделать это сейчас – когда его сон был достаточно глубоким, когда дождь заглушал большинство звуков.
Благословение Темис, богини диких вещей, которая когда-то следила за ней, за оборотнем, и кто не забывал о том, что она была животным в клетке.
Три слова – все, что было написано на той записке, переданной Аэлиной этим вечером: записка по-прежнему была спрятана в потайном кармане ее белья. Он весь твой. Подарок, она знала – это был подарок от королевы, у которой не было ничего другого, чтобы дать безымянной шлюхе с печальной историей.
Лисандра перевернулась, смотря на голого мужчину, спящего в нескольких дюймах от нее, на его красные, шелковые волосы, рассыпавшиеся по его лицу. Он никогда бы не заподозрил того, кто проинформировал Аэлину подробностями о Кормаке. Но это всегда было ее хитростью с Аробином – кожа, которую она носила с детства. Он никогда не думал иначе о ее пресном и пустом поведении, никогда не беспокоился. Если бы он побеспокоился, то стал бы держать кинжал под подушкой и не позволил бы ей спать с ним в одной постели.
Сегодня он не был нежен, и она знала, что у нее останется синяк на предплечье от того, как он схватил ее сегодня слишком сильно. Победоносный, самодовольный король, уверенный в своей короне, он даже не заметил. На ужине, она видела его выражение лица, когда он увидел как Рован и Аэлина улыбаются друг другу. Сегодня все уколы и истории Аробинна прошли мимо, потому что Аэлина была расстворена в Роване, чтобы их услышать.
Она задавалась вопросом, знала ли королева. Рован знал. Эдион знал. И Аробинн знал. Он понимал, что с Рованом она больше не боялась его: с Рованом, Аробинн был ей совершенно не нужен. Не важен. Он весь твой. После того, как Аэлина уехала, он сразу стал напыщенным, уверенным в его абсолютной власти над королевой, Аробинн призвал своих людей. Лисандра не слышала их планы, но она была уверена, что принц Фэ станет первой целью. Рован умер бы – Рован должен умереть.
