"
"- Если бы эта Аэлина Галатиния действительно была жива, то ты бы последовала за ней? Боролась бы вместе с ней?
- Я сражалась бы зубами и когтями, чтобы добраться до нее. Но есть границы, которые я не пересеку. Поскольку я не думаю, что смогу противостоять ей, если…если я не могу смотреть самой себе в лицо за то, что сделала.
Манона ничего не ответила. Элида отошла, направившись в ванную комнату, чтобы вымыть руки.
Лидер Крыла спросила за ее спиной:
- Как ты думаешь, монстрами рождаются или становятся?
Из того, что она видела сегодня, она сказала бы, что некоторые существа точно были порождением зла.
Но это было не то, что спрашивала Манона…
- Я не та, кто должна ответить на тот вопрос, - ответила Элида.
Глава 41
Баночка с маслом стояла на краю ванной, мерцая словно янтарь в дневном свете.
Обнажённая, Аэлина стояла перед ней, не в состоянии взять баночку в руки.
Это было то, чего хотел Аробинн - чтобы она думала о нём, когда будет втирать масло в каждый дюйм своей кожи.
В её грудь, её бёдра, её шею, чтобы пахнуть миндалем - ароматом выбранным им.
Его запах, потому что он знал, что мужчина-Фэец приехал чтобы остаться с ней, и все знаки указывали на то, что они были достаточно близки, чтобы запах имел значение для Рована.
Она закрыла глаза собираясь с духом.
- Аэлина, - позвал Рован через дверь.
- Я в порядке, - сказала она.
Осталось всего пару часов.
А затем все измениться.
Она открыла глаза и взяла масло в руки.
***
Рован показал подбородком, чтобы Эдион последовал за ним на крышу. Аэлина все ещё была в своей гардеробной, но Рован и не собирался далеко уходить. Он услышал бы любых врагов на улице задолго до того, как у них появиться шанс войти в квартиру.
Несмотря на Валгов, бродящих по городу, Рафтхол был одной из самых спокойных столиц с которыми он сталкивался - его люди главным образом избегали неприятностей.
Возможно, из-за страха быть замеченными этим монстром, который живёт в ужасном стеклянном замке. Но Рован все равно будет начеку - здесь, в Терассене, и в любом месте, куда приведёт их судьба.
Эдион сейчас устраивался в маленьком кресле, которое кто-то из них в какой то момент вытащил наверх. Сын Гареля - каждый раз, когда он видел это лицо или улавливал его запах это было неожиданностью и потрясением.
