Чем была магия огня, ветра или льда, по сравнению с возможностью менять обличье? Оборотни: шпионы, воры и ассасины способны потребовать любую плату за свои услуги; проклятье дворов по всему миру, настолько устрашающее, что на них охотились чуть ли не до полного вымирания их вида ещё до того, как в Адарлане запретили магию.
Лисандра взяла виноградину, осмотрела её и затем взглянула на Рована.
- Возможно я просто изучаю тебя, чтобы знать, куда вонзить мои клыки, когда мой дар вернётся.
Рован засмеялся.
Это объясняло многое.
Мы с тобой – ничего кроме зверей в человеческой коже.
Лисандра обратила внимание на Эдиона.
- Никто не знает этого. Даже Аробинн.
Её лицо было суровым. Глаза бросали вызов и вопрошали.
Секреты – у Нехемии тоже были от неё секреты. Аэлина ничего не сказала.
Лисандра сжала губы, когда посмотрела на Рована.
- Как ты узнал?
Он пожал плечами, и Аэлина ощутила на себе его внимание и знала, что он мог почувствовать бурлящие в ней эмоции.
- Я встречал нескольких оборотней столетия тому назад.
У тебя тот же запах.
Лисандра принюхалась, а Эдион пробормотал.
- Так вот что это такое.
Лисандра снова посмотрела на Аэлину.
- Скажи что-нибудь.
Аэлина подняла руку.
- Просто – просто дай мне немного времени.
Времени, чтобы разобраться в друзьях – кто из них друг, которого она любит и кто врёт ей каждый раз, а кто друг, которого она ненавидела и от кого у неё были секреты... ненавидела, пока любовь и ненависть не встретились, объединённые потерей.
Эдион спросил:
- Сколько тебе было, когда ты узнала?
- Мало – пять или шесть лет.
Я даже тогда знала, что должна скрывать это от всех. Это не была моя мама, значит дар был у отца. Она никогда не рассказывала о нём. Или скучала.
Дар – интересный выбор слова. Рован сказал:
- Что с ней случилось?
Лисандра пожала плечами:
- Я не знаю. Мне было семь, когда она избила меня и выгнала из дома. Потому что мы жили здесь – в городе – и в то утро, впервые, я совершила ошибку, изменив облик у неё на глазах. Я не помню почему, но я помню, что испугалась и превратилась в шипящую полосатую кошку прямо перед ней.
- Дерьмо, - сказал Эдион.
- Значит ты могущественный оборотень, - сказал Рован.
- Я знала, кем я была долгое время. Даже до этого момента, я знала, что могу превратиться в любое существо. Но магия была вне закона. И все, во всех королевствах, относились к оборотням подозрительно. А как иначе? – низкий смешок. – После того, как она выгнала меня, я жила на улице.
