Глава 38
Аэлина не осмелилавалась вернуться в канализацию – до тех пор, пока не будет уверена, что Лоркан покинул это место, и Валги не скрываются поблизости.
На следующую ночь, они все ужинали, который состряпал Эдион из всего, что нашлось на кухне, когда вдруг входная дверь открылась, и вошла Лисандра с радостным приветствием, которое заставило их всех обнажить оружие.
- Как ты это делаешь? – потребовал Эдион, едва она прошла на кухню.
- Эта еда выглядит очень жалко, - вот и всё, что сказала Лисандра, глядя поверх плеча Эдиона на пиршество из хлеба, маринованных овощей, холодных яиц, фруктов, вяленого мяса и остатков выпечки с завтрака.
- Неужели никто из вас не умеет готовить?
Аэлина, которая в этот момент утаскивала виноград с тарелки Рована, фыркнула.
- Завтрак, судя по всему, единственный прием пищи, который мы все способны приготовить сносно. А этот, - она показала большим пальцем на Рована, – вообще умеет только жарить мясо на костре.
Лисандра заставила Аэлину сесть на скамью и втиснулась на неё сама, шёлк её синего платья будто струился, когда она потянулась за хлебом.
- Как это жалко – чрезвычайно жалко для таких глубокоуважаемых и могущественных лидеров."
"Эдион опёрся руками на стол.
- Почему ты не можешь прекратить церемониться?
Лисандра отправила ему воздушный поцелуй.
- Здравствуй, Генерал. Приятно видеть, что ты выглядишь здоровым.
Аэлина собиралась просто сидеть и смотреть – пока Лисандра не обратила взгляд своих зелёных глаз на Рована.
- Я не думаю, что нас представили друг другу. У её Королевского Высочества было кое-что более срочное дело для меня.
Хитрый, кошачий взгляд в сторону Аэлины.
Рован, сидевший справа от Эдиона, склонил голову набок.
- А тебе нужно представление?
Улыбка Лисандры стала шире.
- Мне нравятся твои клыки, - сказала она ласково.
Аэлина подавилась виноградиной. Ну конечно же, Лисандре они понравились.
Рован подарил ей такую ухмылку, которая обычно заставляла Аэлину бежать без оглядки.
- Ты изучаешь их, чтобы затем скопировать, когда ты примешь моё обличье, оборотень?
Вилка Аэлины замерла в воздухе.
- Чёрт, – сказал Эдион.
Всё удовольствие мигом исчезло с лица куртизанки.
Оборотень.
Святые боги.
