- Мне нужно разогреться, - выпалила она и не говоря больше ни слова, начала играть так мягко, как только могла.
В какой то момент она снова увидела ноты в голове, а мышечная память заставляла её пальцы брать знакомые аккорды, она начала.
Это не был грустный, милый отрывок, который она когда-то играла для Дориана, и не одна из лёгких, танцевальных мелодий, которые она играла для разминки; это не были сложные, замудреные партии, которые она играла Нехемии и Шаолу. Эта песня была праздником – возвещением жизни, величия, боли и красоты.
Возможно именно поэтому она ходила слушать её каждый год, после многочисленных убийств, пыток и наказаний: это было словно напоминание, кем она была и за что боролась.
Мелодия шла всё вверх и вверх, звук вырывался из клавикордов, как божественная песнь, пока Рован не подошел и стал рядом с инструментом, пока она не прошептала: ""Сейчас"", и крещендо не ворвалось, нота за нотой.
Музыка гремела вокруг них, разрывая тишину театра. Пустота, которая была внутри неё так много месяцев, теперь была заполнена звуками.
Она сыграла последний взрывной, триумфальный аккорд.
Когда она взглянула вверх, тяжело дыша, глаза Рована блестели серебром, его горло вздрагивало. Каким-то образом, после всего этого времени, принц-воин всё-таки смог удивить её.
Он выглядел, словно слова вырывались из него, и в конце концов он вздохнул.
- Покажи мне, как ты это сыграла.
И она послушалась.
***
Они провели большую часть часа сидя рядом на скамье, Аэлина учила его основам игры на клавикордах – объясняла диезы и бемоли, педали, ноты и аккорды.
Когда Рован услышал, как кто-то рвётся внутрь послушать музыку, они ушли. Остановившись у Королевского Банка, попросив Рована подождать в тени напротив, она снова оказалась в кабинете директора, один из его подчинённых бегал туда сюда по её делам. Она покинула банк с сумкой золота – жизненно важного теперь, когда ей нужно было прокормить и одеть ещё одного человека – и увидела Рована как раз на том месте, где его и оставила, злившегося, что она отказалась от его компании.
Но он бы задавал слишком много вопросов.
- Так ты будешь тратить собственные деньги, чтобы прокормить нас? - спросил Рован, когда они свернули за угол.
Группа красиво одетых девушек прошла мимо них по залитой солнечным светом площади по ту сторону аллеи и глазела на хорошо сложенного мужчину в капюшоне, прошедшего мимо – и затем они все повернулись, чтобы насладиться видом сзади. Аэлина усмехнулась.
