— Что? Виктория Линн, что случилось?
— Ничего плохого не случилось… просто… На Кариниане союзы создаются немного по-другому.
— Что значит по-другому?
— Ну… женщина… она идет по проходу одна… символизируя, что она свободна и добровольно вступает в союз.
— О… ну, я думаю, если это так, и это то, чего ты хочешь… — женщина огорченно замолчала, зная, что Питер будет убит горем, если не поведет свою девочку к алтарю.
— Вовсе нет. Я всегда думала, что дядя Уильям приведет меня к Лукасу, но теперь…
— А теперь? — подтолкнула Синди, понимая, к чему клонит дочь.
— Как ты думаешь, папа расстроится, если они с дядей Уильямом поведут меня к алтарю? Я так люблю их обоих и… — Виктория с отчаяньем взглянула на мать.
— Тори, — Синди нежно обхватила лицо ладонями. — Твой отец знает, что Уильям сделал для тебя, для тебя и Кэсси; и хотя ситуация для Питера непростая, он все поймет правильно.
— Пойму что? — спросил вошедший в комнату и потный после тренировки Питер, улыбаясь двум своим любимым женщинам.
* * *
Сидя в обнимку с Лукасом, Виктория удовлетворенно вздохнула.
Мальчики уже давно ушли играть в какую-то новую игру, которую принес им Лукас, тетя Кэсси и Синди сидели на диване, воркуя над Сабах, дядя Уильям и Питер обсуждали некоторые новые учебные процедуры для Академии.
— Думаю, сейчас самое время обсудить церемонию союза, — слова Тори были встречены абсолютной тишиной.
— Союз? — Кассандра перевела взгляд с нее на Лукаса, потом на Уильяма. — Чей союз?
— Мой и Лукаса, — девушка растерянно посмотрела на тетю, а потом перевела потрясенный взгляд на Лукаса.
— Ты не сказал своему отцу?
Кашлянув, чтобы не рассмеяться, тот поднес кулак ко рту, прикрывая улыбку.
— Ах, нет, детка. Я подумал, лучше сделаем это вместе, — он не мог лишить себя удовольствия насладиться ошеломленными лицами своего отца и Кэсси; в этот раз королева и Верховный адмирал узнали обо всем последними.
— Ты знала? — Кэсси грозно повернулась к невестке, баюкающей Сабах.
— Естественно, — непринужденно ответила та, воркуя над ребенком.
— Я была там, когда Лукас попросил у Питера руку нашей дочери.
Кассандра открыла рот, чтобы возмутиться, потом, подумав, закрыла его, снова открыла, но ничего так и не смогла сказать.
— Верни мне мою дочь, ты… Ты! — она в гневе сделала шаг, чтобы забрать Сабах.
— Не в этой жизни, сестра. Отстой узнавать все последней, не так ли, ваше величество? — Синди подняла бровь, глядя на золовку, и поудобней устроила Сабах в своих объятиях.
