У меня были проблемы с папой и злость, и я носила все это как родимое пятно. Сейчас все это кажется мелочью по сравнению с жизнью Гнома.
Кальдар поднял ведра и отступил на несколько шагов. Гастон наблюдал за ним с веселой усмешкой на лице.
Хорошенькая Одри. Заточенный инструмент. Использовали раз, потом засунули в ящик и забыли, пока она не понадобилась снова. У него было сильное желание дать в морду всей семье Каллаханов по очереди.
Очнись, дурак. Хорошенькое личико и милая улыбка, и ты уже потерял всякий здравый смысл.
Кальдар пнул несколько кустов, заставив их зашуршать.
— Поторопись, Гастон!
Его племянник вскочил на ноги, схватил ведра с земли и прохрипел сдавленным голосом:
— Да, господин.
Кальдар закатил глаза и поднес ведра ко рту виверны, чтобы напоить ее.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
КАЛЬДАР, прищурившись, посмотрел на логово Магдалины Лунного цветка. «Центр когнитивного развития и благополучия» занимал большое трехэтажное здание на севере Сан-Диего. Белые оштукатуренные стены прерывались огромными окнами.
Все это сооружение почти левитировало над тротуаром, выглядя гладким, современным и почему-то легким, почти изящным. Соленый ветер, дувший с берега моря менее чем в миле отсюда, только усиливал иллюзию.
Он выдал Гастону полный карман денег и отправил его на рыбалку с местными жителями. Если у Магдалины были какие-то дела в Грани, он скоро все узнает. Но в то же время они должны были прийти к ней напрямую. Колеса времени никогда не переставали вращаться, рано или поздно они приведут «Руку» и белокурую голубокровную к ним.
Блондинка тревожила Кальдара, ее не было ни в одном из списков «Руки», которыми он располагал.
— Дом Магдалины похож на башню из слоновой кости, — сказала Одри рядом с ним.
— В значительной степени. Ты видишь это?
Она кивнула.
— Ага.
Сразу за башней мерцала граница, отсекая часть здания. Человек, не обладающий магией, увидит только башню. Кальдар и Одри видели башню и длинный двухэтажный прямоугольник остального здания позади нее.
Магдалина работала на полпути к Грани.
— Умно, — пробормотала Одри.
— Несомненно. Сожрано Гранью.
— Угу, — кивнула Одри.
Грань была нестабильным местом. Она сжималась и расширялась, иногда образуя пузыри в пробитых дырах реальности, невидимые для тех, кто не обладает магией. Эджеры называли пузыри «обжорством Грани». В Сан-Диего было больше дыр, чем в куске швейцарского сыра, а эта была приличного размера, по крайней мере, размером с футбольное поле.
