Рядом, совсем рядом…
– Петр!
Я бежал, ветки стегали по лицу. Врата были все ближе.
– Петр! – Толчок в плечо. Кэлос догнал меня. – Стой! Ты никогда не вернешься! Вспомни, что я говорил! Петр, я не пойду за тобой!
Он едва не влетел на пространство Врат. Я успел остановиться и ударить его – то ли он хотел поддаться, то ли и его боевые рефлексы были не всесильны. Кэлос упал на самой грани измененного пространства, за пределами той линии, где его ждало будущее – ослепительное и нечеловеческое.
– Подожди, – попросил я.
– Это мой путь.
Шаг – и белое сияние в глаза.
Как больно, когда тебя постигают…
Я очнулся под верещание куалькуа. Уже ставшие привычными вопли.
Петр! Петр! Петр!
– Не ори…
Слова застряли в горле. Рот был набит снегом. Я валялся у подножия холма, и даже помнилось смутно, как я катился, кувыркаясь, по сугробам, налетая на скрытые в снегу камни, крича от боли…
Рецепторы заглушены. Восстановление поврежденных тканей проводится.
Спокойствия куалькуа хватило ненадолго.
Петр! Петр!
– Да заткнись…
Я поднялся – все тело ныло.
Если это после подавления болевых рецепторов – то что со мной было?
Ого!
Смерив взглядом склон, я проникся к куалькуа уважением. Собрать мое несчастное тело после такого падения – работка для судмедэксперта. Я катился-падал с двухсотметровой высоты по такому крутому склону, какой не осмелился бы штурмовать самый сумасшедший альпинист. По крайней мере – в такую погоду."
"Начиналась метель. Нет, неправильно, она не начиналась, она жила здесь.
Ветер был несильным, но неуловимое ощущение, что он не прекращается неделями, не оставляло меня. Мелкая снежная крупка била в глаза. Мутный красный солнечный диск уныло висел в небе.
– Эй, куалькуа, помнишь «Свежий ветер»? – спросил я. – Мы не у геометров, случайно?
Сила тяжести и состав атмосферы различны.
– Ага. Спасибо.
Может быть, я полный идиот. И в наказание сейчас получу короткую и малосодержательную жизнь в снежной пустыне… на пару часов, вплоть до окоченения.
– Тогда подскажи, здесь есть что-то живое?
Куалькуа ответил не сразу.
Вряд ли он пользовался только моими органами чувств, скорее смотрел еще и своими глазами, вбирал информацию всеми недоступными мне путями…
Да. Повернись влево. Еще. Стоп. В этом направлении, около одного километра.
Сколько я ни смотрел, увидеть ничего не мог.
Но теперь уже выхода не было. Когда вначале действуешь, потом думаешь, добра не жди.
Я побрел по снегу. Куалькуа, выполнив просьбу, затих.
