Давай подумаем, что может вынудить к массовой… хм… скажем, эмиграции тысячи людей? Людей, как бы там ни было, не похожих друг на друга! Вся унификация геометров остается на поверхности, а в глубине-то – старая история. Один втайне пишет стихи и читает их компьютеру, другой стыдливо мечтает о славе и почестях, о мягкой кушетке в зале Мирового Совета, третьему хочется – ай как хочется, – чтобы любимый Наставник отстегал его розгой по мозолистым регрессорским ягодицам…
Дед хихикнул, довольный завернутой фразой.
– Ну невозможно унифицировать человека! Ни в сторону дьявола, ни в сторону ангела! Все они остаются разными. Значит, и ловушки для них должны быть непохожими, да к тому же и срабатывающими быстро и неотвратимо. Каждому – простор для самовыражения. Кто-то из пропавших геометров до сих пор регрессорством занимается… Бедняги, нашелся и для них мир, уставший от технического развития, желающий керосиновых ламп, рыцарских турниров и вольной охоты за мохнатым мамонтом. Все это элементарно просчитывается, Пит.
Так что фокус с Вратами меня не удивил. Я больше от того смутился, что Маша осталась со мной. Да еще от того, что по-прежнему был в теле счетчика.
– Так ты надеялся вернуть себе прежний облик?
– Конечно. Иначе я бы во Врата не полез. А мирок, куда мы попали, и впрямь оказался любопытный…
Дед пожевал губами. Стариковская гримаса на лице крепкого мужика выглядела карикатурой.
– Это был мир метаморфов, мой мальчик. Планета, чьи жители играли со своим обликом, как дорвавшаяся до денег красотка с платьями и косметикой.
Зрелище любопытное… Машу оно привело в ужас. Ты понимаешь, ей все-таки надо было убедиться, саму себя успокоить – кто же я на самом деле? Муляж Хрумова в теле рептилоида или настоящий Андрей Валентинович… Она и пришла в мир, где могла сделать выводы. А мне этот мир нужен был, чтобы снова обрести человеческий облик.
– Может быть, не только поэтому вы оказались вместе?
Дед отвел глаза.
– Возможно. Я чувствовал, что она в панике.
И я ожидал чего-то подобного… В общем – мы были вместе. Насмотрелись всякого. От простых оборотней – люди-тигры, люди-птицы, ихтиандры всякие… и до экзотики. Идет существо, Петя. Вроде бы человек. Вот только две головы… влюбленные это, понимаешь? Вместе навсегда, до первой ссоры. Этакий милый гермафродит, воркующий сам с собой. Захотели – и слились. Теперь ходят в непрерывном оргазме. А есть и следующий этап. Ползет по равнине холм.
