На миг наши глаза встретились, и я вздрогнул.
Да что там нес Кэлос! Дари – человек!
А может быть, так оно и есть?
Это не Кэлос прожил сотни лет и теперь старательно имитирует обычную жизнь. Это Дари создал себе иллюзорный мирок и теперь великодушно жертвует мне одну из своих кукол…
Безумие.
Черный колодец, в который можно падать бесконечно…
Что вообще настоящее в Тени? Кто здесь живой, кто марионетка? Может быть, я валяюсь на холодных камнях под черным звездным небом, а мне прокручивают фильм, с любопытством изучая реакции? Может быть, я в плену у геометров, сижу, прикованный к лабораторному креслу, а мудрые Наставники решают, что со мной сделать: отпустить, засунуть в концлагерь или уничтожить?
Петр, прекрати.
Я не могу опровергнуть твои допущения, но это смертельный путь. Мне известны две расы, погибшие в результате утраты веры в реальность Вселенной.
Я сглотнул застрявший в горле комок. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди.
Куалькуа прав. Человеческий разум – не лучший инструмент для разбора объективности и субъективности мира.
Дари встрепенулся, отводя от меня взгляд. Я посмотрел на дом и увидел Кэлоса.
Надо же. Вояка сохранил свои регалии!
То ли его разговор с женой был содержателен, но более чем краток, то ли он совместил его с одеванием.
Его костюм, сотканный из прозрачной, сверкающей на солнце ткани, более всего походил на пленку из сплавленных вместе бриллиантов – будь такое возможным. Ослепительные искры граней вспыхивали при каждом движении. Я невольно отвел глаза.
– Второго такого костюма у меня нет. К сожалению.
– Хрустальный Альянс – не от этой формы?
– Нет, Петр. Хрусталь был символом чистоты наших помыслов.
Дари с жадным любопытством разглядывал отца. Наверное, он видел уже эту форму. Но вряд ли часто.
– Рада не выйдет, чтобы укоризненно посмотреть мне в глаза? – спросил я.
Кэлос покачал головой:
– Ты такая же игрушка Тени, как и мы. Не переживай. Тебя никто и ни в чем не обвиняет.
Он подошел к мальчику, мимолетно потрепал по голове.
– Пока, малыш. Ждите меня, хорошо?
Может быть, теперь Дари испугался результатов своей просьбы. Он глянул на меня – словно надеясь, что я откажусь от помощи.
Прости, мальчик, настоящий ты или нет, но я сейчас не готов к самопожертвованию…
– Пап, ты скоро вернешься?
– Я вернусь. Только ждите.
Как там говорил поэт… «Но никого не защитила вдали обещанная встреча, и никого не защитила любовь, зовущая вдали…»
Я тоже обещал Земле вернуться.
