– Укрупни зеленого!
– Укрупнить зеленого, – послушно сказал я. Изображение заскользило, словно оператор кинулся выполнять мою команду.
Лицо у него и впрямь было зеленое. Нежно-салатовый оттенок, не то чтобы неприятный, но заставляющий вспоминать утопленников. Нос приплюснут, рот очень маленький, глаза, наоборот, огромные. Волосы короткие и какие-то очень тонкие, будто шерсть у мелкого животного. Сидел зеленый не в кресле, как остальные, а на высоком деревянном табурете. В официально-строгой обстановке это выглядело нелепо.
Зеленый издал серию писклявых звуков.
– Вот гады, даже на переговорах не хотят говорить по-человечески, – возмутился Снег.
Мгновенно последовал перевод:
– Неполномочный представитель огорчен и возмущен очередным нарушением перемирия. Атака мирного конвоя подрывает сами корни доверия между нашими расами…
– Расами? – спросил я.
– Ага, они себя людьми не считают, – небрежно бросил Снег. – Ты послушай! Это же обо мне говорят!
Он сиял от восторга.
– Жертвы среди мирного населения…
– Видел бы ты этот мирный конвой! – Снег разом и по-настоящему рассвирепел.
– Десять танкеров, засевали океан вдоль самой линии фронта! Мало им того, что все тиной заросло… Выключи уродов!
Я неохотно приказал – и экран отключился.
– Сейчас бы поймать этого гада… Пошли, Петр! Покажу кое-что!
Вслед за Снегом я вышел из казармы. Мы прошли по плацу, все в том же безлюдье и тишине. Отборная ругань разносилась, наверное, по всей базе.
– Нет, ты посуди, какие наглецы…
Мне стало неуютно.
Рассуждать о театре, затеянном ради меня – неведомого пришельца, было очень удобно. А вот играть роль в пьесе…
– Сюда…
Мы подошли к отдельно стоящему зданию, спустились по лестнице вниз. Несколько дверей – по секундной заминке перед каждой я понял, что Снег открывает их мысленными командами.
– Сейчас полюбуешься, – мрачно пообещал Снег.
За последней дверью оказалась комната, перегороженная посередине мерцающим силовым барьером. Очень уютная комната, кстати, я догадывался, куда мы идем, но увидеть такую роскошную тюрьму не рассчитывал.
Окна, конечно, не настоящие – экраны, но неотличимые от обычных. Мебель, ковер на полу, дверь – наверное, в санитарный блок. На столе – поднос, заставленный едой.
А посередине комнаты неподвижно стояла девушка. Абсолютно нагая. Со светло-зеленой кожей. Худая, все ребра видны. В ее позе было напряжение, как у брезгливого человека, оказавшегося по колено в дерьме.
– Рад познакомить тебя, Петр, с пилотом зеленых.
