Данилов широко зевнул – будто человек, пробуждающийся от мирного и сладкого сна. Видимо, спазм сводил мышцы. Лицо исказилось в болезненной гримасе.
– Сволочь ты, Петя…
Я молчал.
– Сволочь и дурак…
Данилов помог Маше присесть. Нелепо, чудовищно нелепо и неправильно было то, что четыре человека, один из которых даже не имел больше человеческого тела, готовы сейчас сцепиться насмерть в утлой скорлупке чужого корабля."
"– Не с меня все началось, – сказал я. Понимая, что не стоит перед ними оправдываться, не стоит хотя бы потому, что я не чувствую никакой вины за собой.
– Ты все сломал… – тихо сказала Маша. – Все!
Я молча дотронулся до забинтованного горла. Платок уже промок насквозь.
Рептилоид сидел между нами – демонстративно вялый, равнодушный. И все же он был единственным барьером.
– Что ты хочешь сделать? – опять заговорил Данилов.
– Я уже объяснял, – устало ответил я.
– Что ты хочешь сделать с нами?
– У меня нет выбора.
– Понятно. – На лице Данилова отразилось презрение.
– Вам придется идти со мной.
До конца.
– Ты хоть понимаешь – куда идешь?
– Нет, – легко согласился я. – И никто не знает. В этом-то и вся соль, как ни странно.
Повисло молчание. Ни единого звука в тесной кабинке, ни малейшего ощущения полета. Четыре маленьких куска пустоты – в великой пустоте.
– Ты совершаешь ошибку, – сказал Данилов.
Но это я уже слышал. И отвечать не стал.
– Петр. – Маша неловко повернулась, отстранила Данилова. – У тебя течет кровь…
– Знаю.
– Давай… перевяжу.
Вот это было совсем нелепо.
Я едва не рассмеялся ей в лицо. Но Маша ждала с тем невозмутимым спокойствием, которое мне в общем-то сразу в ней не понравилось.
Наверное, ничего дурного она не замышляла.
И то, что четверть часа назад руки ее сжимали пульт, команда с которого оторвала бы мою голову начисто, тоже ничего не меняло. Сейчас она и впрямь была готова оказывать первую помощь.
– Перевяжи, – согласился я.
Счетчик разинул пасть, собираясь что-то сказать, но то ли передумал, то ли не нашел аргументов.
Маша достала из кармана комбинезона медпакет.
Перебралась через кресло, молча развязала пропитанный кровью платок.
– Довольно серьезно… – мрачно заметила она. – Тут хорошо бы врачу глянуть.
– Не возвращаться же из-за такой мелочи? – в тон ей ответил я.
Маша хмыкнула и разорвала медпакет. Приложила к ране влажную подушечку, стала приматывать бинтом.
– Кровотечение сейчас остановится. Как ты это сделал?
– Куалькуа, – помедлив, сообщил я.
– Все-таки куалькуа. – Маша кивнула.
