Стали… как у бездомных щенков, подходящих к чужим ногам на остановке. Уверенных по малолетству, что пинка не последует, но уже сообразивших, что и прижаться не к каждой ноге позволят.
Обломают вас, ребятишки. Со всеми вашими сомнениями, исканиями и высоким уровнем критичности. Никуда вы не денетесь, когда за дело возьмется Наставник уровня Пера. Может быть, даже заложенный в вас потенциал, способность выбиваться из ряда, ставить вопросы и находить ответы – не пропадет.
И будете вы когда-нибудь сидеть за уютными столиками Мирового Совета и в уютной, почти домашней обстановке решать, куда покатится ваш мир…
От двери послышался приглушенный, раскатистый гул.
Словно ударили в колокол.
Мальчишки переглянулись.
– Кто-то пришел, Наставник Пер, – сообщил Грик. – Чужие у ворот!
– Это за мной, – без тени сомнения сказал я. – Открой, пожалуйста, ворота.
Спасибо, что пускаете в свою игру, ребята. Но игры кончились.
Грик, смешно пробежавшись по «соломе» на четвереньках, вскочил, шлепнул по двери ладошкой.
Наверняка их дверь не запиралась как следует и любой Наставник мог войти без спроса. Но пока иллюзию защищенности ребятам не ломали.
За дверью стояла Катти.
Я даже не удивился. В душе я готов был увидеть за ее спиной Тага и Гана с медицинскими парализаторами в руках. А то и еще целый отряд. И услышать: «Игры окончены, регрессор Тени!»
– Привет, ребята… Здравствуйте, Наставник Пер. – Опустив руку на плечо мальчика, она смотрела на меня. На подлого шпиона, влезшего вначале в тело ее любимого, а потом и в шкуру Наставника.
Смотрела грустно и преданно.
– Здравствуй, Катти, – сказал я.
– Наставник, простите, что прервала ваш урок. Но мне надо, очень надо с вами поговорить. Я… подожду…
– Я поговорю с тобой сейчас, – сказал я. Посмотрел на Грика, нежащегося под ее рукой и строящего рожи приятелям, на остальных мальчишек. – Пока, ребята. Вы мне очень понравились.
– Вы скоро вернетесь, Наставник Пер? – тонким голосом спросил Тиль, когда я пошел к двери… к воротам их маленькой, осажденной и обреченной крепости.
– Не знаю, – ответил я той ложью, которая была ближе всего к правде.
В коридоре Катти взяла меня за руку. Не сговариваясь, мы начали спускаться по лестнице, и где-то на пятом этаже Катти, неловко улыбаясь, сказала:
– Они уже в вас влюблены, Наставник. Для самой трудной группы – это поразительно.
– Они тут самые нормальные, – сказал я.
– И тоже в восторге от Крепостной эры… как группа Никки…
Ее голос дрогнул.
