Парень бежал к Гибкому по берегу, размахивая руками и крича:
– Гибкий Друг!
Чужому, похоже, эти вопли были безразличны. Он продолжал ползти, удаляясь от нас. А вот Клей кинулся следом за парнем:
– Тикки! Стой, Тикки! Стой!
Агард схватил меня за плечо:
– Он нарушит периметр! Не двигайся, Ник!
– Гибкий Друг! У нас асоциальный больной! Опасный больной! Вмешайтесь!
– Стой, Тикки!
В происходящем было что-то жалкое и трагическое одновременно. Эта парочка «голубых» и впрямь любила друг друга.
– Гибкий…
Я не заметил мига, когда паренек пересек периметр – линию между двумя вышками.
Она никак не была отмечена, незримая запретная черта. Она существовала только в нечеловеческом сознании Гибкого Друга.
И Чужой среагировал. Он начал двигаться назад, не поворачиваясь, сменив направление с легкостью существа, имеющего две головы. То, что раньше казалось хвостом, раскрылось лепестками пасти.
Парень завопил, останавливаясь. Может быть, успей он вернуться за периметр, Гибкий не стал бы его преследовать. Но инерция оказалась слишком высока, а способностями Чужого он не обладал.
Тик упал на колени – вязаная шапка слетела в снег. Чужой налетел на него, подмял, свился клубком над телом, вскидывая вторую пасть с по-прежнему зажатой рыбиной вверх. Раздался какой-то хлюпающий звук. Он же лишен звуковой коммуникации!
– Получит предупреждение… – прошептал я, словно пытался сам себя убедить.
– У нас у всех есть по предупреждению! – выпалил Агард.
В следующий миг я уже бежал. Сжатая в руках лопата мешала, я отшвырнул ее в сторону.
Гибкий крутился над телом паренька, вторая пасть, задранная в небо, рывками заглатывала снулую рыбину.
– Падла! – закричал Клей. Он опередил меня, и даже сломанная рука словно перестала ему мешать. В прыжке он вцепился в Чужого.
Сверкнула чешуей выплюнутая Гибким рыбина. Вторая пасть ударила Клея в грудь, и он упал как подкошенный.
Боевая трансформация…
Гибкий наверняка чувствовал, как я приближаюсь. Но пока я не пересек периметр, он не обращал на меня никакого внимания.
Выгнулся дугой, впиваясь обеими пастями в дергающиеся тела. По сизому телу пробежала красочная волна, и Гибкий застыл – маленькая чудовищная радуга над поверженными жертвами.
А потом я перешагнул невидимую границу…
Двухметровое лоснящееся тело пружинисто выгнулось и метнулось в мою сторону.
Время стало медленным и послушным.
Я вытянул руки, принимая удар. Тело Гибкого было скользким и упругим, как резиновая труба. Его невозможно было удержать.
