Теперь, перестав быть им, я знаю его куда лучше, чем раньше.
Регрессор и поэт Ник Ример…
Насильно завербованный на фабрику мыслей,Я отказался служить.Нет, ты лукавил, Никки. Ты не смог отказаться. Ты лепил Друзей по образу и подобию своей расы. Своей могучей и несчастной родины. И только в тишине корабля, в пустоте кабины, позволял себе сказать то, что хотелось:
Я отказываюсь понимать их мысли,их помыслы, их мыслишкиУ меня – иная мысльМысль иная:любить, кого сам выбираю,и делать, что сам понимаю."
"Ник Ример, мне не стыдно было бы носить твое имя.
Но это – немножко подло.
Я – другой.
И должен найти свою судьбу.
Я не знаю, чем можно заменить этику Конклава и геометров.
Не знаю, что сильнее целесообразности и любви. Если разум и сердце приводят к одному и тому же выводу, что можно им противопоставить?
Пока – не знаю.
Мой приемный дед, Андрей Хрумов, ты хотел, чтобы я стал мерой вещей. Эталоном в самом себе.
Я попробую.
Глава 2
Утро началось с сирены.
Долгий, протяжный вой шел снаружи, с белой пустыни вокруг санатория.
Окна стали прозрачными, и мутный свет залил барак. До половины стекол лежали сугробы, дальше – налипшая снежная корка.
Убить меня ночью не пытались. И на том спасибо.
Я выбрался из-под одеяла, оделся. Вроде бы быстро, но все остальные намного меня опередили. У дверей санитарного блока выстроилась маленькая очередь, но никто не входил.
Это что ж такое, я имею право пописать в гордом одиночестве?
– Чего ждете? – миролюбиво спросил я, подходя к кучке зеков.
– Ник, ты должен принять работу дневального, – ответил Тараи. Он уже прочно занял положение моей правой руки, посредника при разговорах. Остальные старались на меня не смотреть. Троица, попытавшаяся вчера вступиться за Клея, вообще держалась поодаль. Только светловолосый любимчик Гартера решился на ненавидящий взгляд исподлобья. А где сам низложенный пахан?
– Дневальный – Клей?
– Да, Ник.
Я молча прошел в санитарный блок.
Клей Гартер стоял над унитазами, методично шаркая длинной щеткой по белому пластику.
Пахло хлоркой. Надо же, методы дезинфекции у нас одинаковые.
– Санитарный блок вычищен, – ровным, лишенным эмоций голосом произнес он.
– Верю, – сказал я.
Левая рука Клея по-прежнему была в прозрачном лубке, но я с облегчением отметил, что он владеет ею почти свободно.
Земле бы такую медицину!
– Ник Ример, я хочу поговорить с тобой, – сказал Клей, по-прежнему не оборачиваясь.
– Давай.
– Неофициально.
