— Ты же знаешь, что мог бы пойти посмотреть вместе с ними, верно?
Я бледнею.
— О Боже, пожалуйста, не отправляйте меня туда. — Я шучу только наполовину.
Она смеется.
— О, тише, на самом деле он не такой страшный.
— Мне нужно, чтобы вы подумали о том, какой он по-вашему страшный, а затем умножили это на пять миллионов. — Я тянусь за другой картофелиной, чтобы почистить. — Он защищает и брата Джиджи тоже, или только Джиджи?
— О, поверь мне, Уайатту тоже досталось. Есть причина, по которой он никогда не приводит девушек домой.
Он сделал это однажды, когда ему было девятнадцать. Бедняжка провела выходные под допросом моего мужа, а затем улетела обратно в Нэшвилл и больше никогда не разговаривала с Уайаттом. В то утро, когда она уехала, Уайатт зашел в кабинет Гаррета, сказал: больше никогда и сразу вышел. Клянусь Богом, этот парень больше ни с кем нас не познакомит, разве что только они уже тайно не будут женаты.
Я хихикаю.
— Ладно, значит, я не единственный, кто напуган.
— Он потеплеет к тебе, не волнуйся.
Я позволяю себе на это надеяться, но тут появляется брат Джиджи, и внезапно на меня пялятся уже два чувака.
Уайатт и Джиджи — близнецы, и хотя я вижу сходство, различий больше, чем сходств. Его волосы более волнистые и имеют более светлый оттенок каштанового. У него зеленые глаза, как у его матери, в то время как у Джиджи серые. Джиджи невысокого роста. Уайатт нет — во мне сто девяносто пять сантиметров, и мы с ним почти смотрим друг другу в глаза. Он излучает атмосферу настоящего музыканта в своих рваных джинсах и черной футболке, с кожаным ремешком на одном запястье и несколькими другими браслетами на другом.
Я не могу судить браслеты, поскольку ношу один и тот же шнурок на запястье с шестнадцати лет. По какой-то причине эта чертова штуковина так и не порвалась. Мы с Оуэном предполагали, что браслеты потеряются и отвалятся через несколько месяцев, но вот он здесь, пять лет спустя. Думаю, это кое-что говорит о нашей связи.
Ужин восхитительный, как и обещала Джиджи.
Я почти ничего не говорю, несмотря на ее ободряющие взгляды. Единственный раз, когда все по-настоящему оживляется, — это когда мы обсуждаем выступление моего товарища по команде Остина Поупа на вчерашнем Чемпионате мира среди юниоров. На один восхитительный момент Гаррет Грэхем признает мое существование."
"— Он действительно так хорошо катается или это случайность? — Спрашивает Гаррет. — Я не помню, чтобы видел такую скорость в записи его игры.
