Мы позволяем луне освещать путь. Поскольку мы находимся буквально на обочине дороги, готовой тропинки нет, но есть несколько протоптанных участков, так что нам удается зайти глубже в лес, не спотыкаясь о кусты.
— Ты хочешь попытаться вернуться в Гастингс пешком? — Спрашиваю я.
— Боже, нет. А ты? — недоверчиво парирует он. — Я не могу вот так искалечить свои ноги. Завтра мы должны быть в тренажерном зале. Мне нужно будет делать становую тягу.
Хорошая мысль.
— Осталось всего восемь часов. Мы выживем. — Он останавливается на небольшой полянке среди деревьев и одобрительно кивает.
— Это место подойдет. Пошли. Давай поищем какие-нибудь ветки, чтобы развести огонь."
"Мы разделились, чтобы прочесать окресности. Я шарю по лесу в поисках хвороста и веток, а также нахожу несколько толстых сломанных деревяшек, которые могли бы послужить приличными поленьями для костра. Когда мы снова собираемся на поляне, Колсон уже соорудил яму, используя кучу здоровенных камней.
— Мило, — говорю я, впечатленный.
— Спасибо. Я профи в этом.
Моя семья часто ходит в походы. И не фальшивые походы, как семья Джи. Они все такие, у нас поход без удобств, а потом арендуют особняк на озере Тахо. Не-а. Моя семья должна буквально спать на камнях, иначе мой отец скажет, что это не считается.
Я не могу сдержать смех. Затем он стихает, когда я понимаю, что под семьей Джи он имеет в виду Грэхемов. Это означает, что он, вероятно, провел с ними много времени.
Джиджи привела его в свою семью. И вот он я, который трахает ее по большому секрету.
— У меня тут куча дерьма. — Я бросаю припасы на землю возле ямы с камнями и начинаю разводить костер.
Он, вероятно, не поверит, но я тоже знаю, как разжечь костер. Хотя и по другим причинам. У меня не было семьи, с которой я мог бы отправиться в поход.
— У тебя хорошо получается, — говорит он, кивая. — Ты делал это раньше?
Я киваю в ответ.
— Скауты? Кемпинг?
— Прятки, — криво отвечаю я.
— Что это значит?
Я пожимаю плечами. Я не большой рассказчик, но по какой-то причине решаю уточнить.
Возможно, меня заразила Джиджи.
— Я рос в одной приемной семье, где отец часто прибегал к насилию по отношению к своей жене. Иногда становилось совсем плохо, поэтому всякий раз, когда это случалось, я брал палатку и уводил своих маленьких приемных сестру и брата в лес за домом. Иногда ночами было холодно, поэтому мы разводили костер, чтобы согреться. Хотя большую часть времени было больше дыма, чем огня. Мы знали, как его разжечь, но не знали, как поддерживать.
