Как и положено гостепримному хозяину, он усадил Хаджара с Эйненом на лучшие стулья (деревянные, что для Подземного Города вообще крайний роскошь) поставил посуду из фарфора и откупорил кувшин терпкого вина.
В углу уже слегка пыхтел раскуренный кальян. Они здесь слегка пропускали дым, чтобы в комнате висел легкий, сладковатый смог.
– Не обижу? – спросил Хаджар демонстрируя собственные табак и трубку.
– Глупости, – отмахнулся Парис.
Некоторое время, как и положено “добрым” гостям, Эйнен, на пару с Хаджаром, развлекали хозяина беседой ни о чем.
В основном, конечно, рассказывали о прошлом и родных странах. Хаджар почти ничего не скрывал. Даже шутил на тему того, что был генералом.
– Наверное, непросто – командовать войсками.
– Никогда не задумывался, – честно ответил Хаджар. – иногда есть просто слово “надо”."
"– Надо… – повторил Парис. – мало кто из молодых уважает это слово. Большинству лишь бы побыстрее пройти по пути развития до истинного адепта и окунуться с головой в вечную войну мира боевых искусств.
После этого наступило нелегкое молчание. Хаджар уже забыл когда в последний раз он вот так вот просто сидел – никуда не спешил, ни о чем не думал. Хотя, чего уж там, даже сейчас он прокручивал в голове сотни вариантов, как поскорее уйти из Подземного Города.
Ведь где-то там, над головой, его ждала маленькая, испуганная девочка с таким знакомым именем. Сера.
– Ах да, – Парис хлопнул по коленям, поднялся с подушки на которой сидел и скрылся в соседней комнате.
Вскоре он вернулся со стареньким, покореженным Ронг’Жа.
– Сыграй, Хаджар и поговорим о делах.
Никто и не сомневался, что Парис не просто так пригласил их к себе.
Хаджар бережно и осторожно притронулся к струнам. Он на слух подтянул колки – такое забытое и словно бы чуждое чувство. Прошелся пальцами по обтянутой кожей, овальной базе инструмента. Уселся так, чтобы уложить Ронг’Жа изгибом на колено.
Казалось, что последний раз он играл в прошлой жизни…
– Увы, я забыл почти все песни, – извинился Хаджар.
И это было чистой правдой. При работающей нейросети он не считал нужным запоминать тексты и ноты. Теперь же, по проишествию лет, не вспомнил бы музыку и слов.
– Почти – хорошее слово, – заметил Парис. – сыграй ту, что помнишь.
Хаджар кивнул и заиграл. Странно, но он отчетливо помнил лишь одну. Ту, что ему играла в детстве мама.
Песнь о Черном Генерале.
О том, как он был убит Богом Войны за то, что тот хотел помочь человеку стать богом.
