Те, кто там выживали, мало походили на людей и больше – на зверей.
Это, если, конечно, верить рассказам Южного Ветра и людской молве.
– Садись, Северянин, – это прозвище Санкеш произнес с нескрываемой усмешкой.
Хаджара на пришлось просить дважды.
Следуя законам гостеприимства, которые по отношению к нему проявил и Король Пустыни, Хаджар снял с пояса меч и ножны. Он приставил их к столу, а сам сел рядом."
"– Я тут немного поспрашивал о тебе, Хаджар Дархан, – в почти черных глазах Санкеша плескалось все то же безразличие.
С тем же успехом вместо Хаджара здесь мог стоять камень – Королю Пустыни были бы так же плевать. – Безумный Генерал Лидуса, ныне считающийся мертвым. Мятежник, преступник, цареубийца, которого убила дочь Примуса. Красивая, но такая нелогичная сказка. Скажи мне – она ведь твоя сестра?
Хаджар промолчал. Несмотря на гору мышц (в прямом смысле слова – Санкеш, наверняка, стоя был не ниже двух с половиной метров), этот монстр обладал интеллектом. Хотя, как иначе, учитывая его статус Рыцаря Духа.
– Возможно, когда я стану богом, то наведаюсь в твое государство. Мне интересно, какого это – взять силой сестру дракона.
Если бы Хаджара можно было вывести из себя столь простой подначкой, он бы уже давно знакомился с праотцами в их доме.
– Боюсь, не все боги могут похвастаться сильной потенцией. Помните мне история о боге вина, который так и не смог похвастаться перед богиней плодородия. Как бы та не старалась…
Что же, одно можно сказать точно. Хаджару удалось привлечь внимание Санкеша.
Безразличие в черных глазах сменилось гневом. Почти таким же, какой человек чувствует, когда его неожиданно кусает комар. Не больно, но чувствительно.
Они почти одновременно схватились за оружие. От взрыва двух аур соседние шатры обернулись клочьями изрезанной ткани.
Глава 370
Хаджар, высвободив свой максимум силы, все рано ощущал на себе давление столь могущественной ауры, что ему было сложно дышать. Санкеш, еще недавно выглядевший простым человеком, обернулся диким монстром.
Он излучал почти столь же звериную ауру, что некогда мать Азреи.
Самим естеством Санкеша было стремление подчинять и уничтожать. Для него не существовало ни договоров, ни компромиссов. Его огромный коготь-клык, его алебарда, вот единственный закон, которым он руководствовался.
Это был не человек – зверь в шкуре бронзового великана. Егос ила океаном обрушилась на Хаджара. Яростная и непоколебимая, она прижимала его к земле. Давила монолитной скалой.
