— Вот... — сказала я. — Я получила этот шрам, когда была чуть старше тебя. Я пыталась помочь маме, решила погладить одежду, но не понимала, насколько горячим может быть утюг, поэтому обожглась. Кожа зажила, но посмотри, остался шрам.
Он долго смотрел на шрам, я хранила полное молчание.
— Это же больно? — наконец спросил он.
— Уже нет, но тогда мне было очень больно, когда все произошло. Я долго плакала. Папа прикладывал мне лед и еще что-то.
— А можно мне его потрогать?
— Конечно, если хочешь.
Он протянул руку и коснулся моего шрама, его пухлые маленькие пальчики пробежались по зарубцевавшейся белой коже.
Лицо стало задумчивым, я подождала несколько секунд, чтобы он понял смысл моих слов.
— Если бы у меня было еще два таких же шрама, разве я была бы похожа на чудовище?
Он задумался, потом отрицательно покачал головой.
— А если бы у меня было еще десять, Закари?
На этот раз ему не нужно было думать. Он тут же отрицательно покачал головой.
— То же самое и с твоим отцом. Он не чудовище только потому, что у него есть шрамы на лице.
— Но он всегда сердится на маму.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, это не так.
Он кивнул.
— Да, сердится. Он заставляет ее грустить, потому что хочет забрать меня у нее.
Я не знала, как мне ему все объяснить.
— Все это неправда... — не выдержала я.
В ответ он лишь нахмурился."
"— Так мама сказала, — упрямо повторил он.
Если я не буду осторожно с ним в разговоре, то навлеку на себя большие неприятности.
— Я не говорю, что она солгала или что-то в этом роде.
Возможно, это всего лишь какое-то недоразумение... понимаешь? Иногда взрослые тоже ошибаются.
Тут появилась миссис Блэкмор с обедом для Закари, я повернулась, чтобы забрать у нее поднос.
— Спасибо, — сказала я с улыбкой. Поставив перед ним поднос, тихо выпустила свое последнее замечание. — Твой отец очень любит тебя и хотел бы проводить с тобой больше времени, так что не бойся его, хорошо?
— А как же мама? Я думаю, ей не понравится, если я буду с папой проводить время.
— А как насчет того, чтобы позволить папе разобраться с мамой?
Он терпеливо кивнул, и я еще больше влюбилась в этого ребенка.
35
Шарлотта
Я вспомнила…
Я вспомнила поцелуй…
Все остальное было смутным и похожим на сон, но поцелуй был ярким и живым. Я даже чувствовала его вкус. Он был именно тем глубоким поцелуем, как я представляла себе в детстве, который подарили Белоснежки или Спящей красавице. В этом поцелуе было все. Страсть, романтика... великая любовь.
