Я хотел почувствовать себя внутри нее. Внутри ее прелестной розовой киски именно так, я представлял себе бесчисленное количество раз, лежа один в своей постели и мастурбируя. Подхватив ее под мышки, приподняв, член с каким-то шипением выскользнул из ее рта.
— Мне нужно оказаться внутри тебя, — заявил я. У меня с собой не было презерватива. Но это в данный момент было столь не важно. Презервативы предназначались для людей, которым было что терять. Людей, боящихся болезней и нежелательных беременностей. Я хотел же заполучить эту женщину полностью — всю и вся, я хотел получить от нее все, что она могла мне дать и отдать столько же.
Мне совершенно было наплевать на разные болезни, отчаянно желая заиметь с ней детей. Я хотел, чтобы футбольное поле было заполнено моими детьми именно из утробы этой женщины.
Я сорвал с нее трусики и отшвырнул никчемный клочок материала на пол. Ее влажная киска теперь терлась о мой член. Она ухватила меня за плечи, пытаясь поддержать себя, двигаясь по моему стояку, при этом с трудом дыша, с коварной улыбкой на лице, которая мне безумно нравилась.
Затем она внезапно поднялась на коленях, я тут же потерял все мысли, почти готовый впасть в панику. Шарлотта приподняла одну ногу, шагну вперед, придвинув свою мокрую набухшую, желающую киску мне на лицо. Я тут же вцепился в ее сочную попку, начиная пожирать ее киску.
Из нее вырвался очень глубокий стон, от чего у меня по спине пробежали мурашки.
Она была чертовски восхитительна и неповторима.
Я старался руками удержать ее на месте, пока она терлась своей киской о мой язык, прикусив ее клитор, и вылизывая почти досуха ее вход, я стал с жадностью посасывать ее клитор.
— Мать твою, — выругалась она, и я тут же поклялся про себя, что это самое красивое слово в английском, которое я слышал."
"Она кончила мне на лицо, запустив руки в мои волосы, пока двигала самозабвенно бедрами, пытаясь получить все, что мог дать ей мой рот.
Я не мог вздохнуть полной грудью, но самое интересное, что в данный момент даже не нуждался в этом.
Я готов был с радостью умереть под ней от удушья, но, когда она отстранилась, взглянув на меня, увидела все мои чувства, которые отражались в моих глазах, хотя я пытался отдышаться, она расхохоталась.
— Простите... сэр, — вымолвила она. — Я немного увлеклась.
Пристально глядя на нее, переполненный чистой радостью, я снова притянул ее бедра к своему паху.
— Мне не нравится, когда ты извиняешься передо мной без всякой на то причины, — произнес я.
