Бьянка прекрасно справлялась с удовлетворением моих потребностей.
— Кое-кто хочет увидеться с вами, Мистер Кинг, — сказала мой секретарь своим скандинавским акцентом. Она стояла в дверях, ожидая моего ответа с каким-то опасением что ли. — Она не захотела говорить своего имени.
— У меня нет времени прямо сейчас. Скажи ей, пусть убирается, и придет в какой-нибудь другой день. И да, узнай ее долбаное имя, — сказав это ей, я вернулся к своему компьютеру. Мне нужно работать, у меня и так мало времени.
Работа была бальзамом для моей души, отвлекала от ненужных мыслей. Чем больше я работал, тем меньше думал о Мае и о том, что я собирался сделать предложение Бьянке. Но если быть честным, то мне было немножко неловко и неспокойно на душе, из-за того, что я решился на такой серьезный шаг.
Возможно, мне станет лучше, когда я порошу ее руки и сердца, и она ответит согласием. Наверное, это нормально, чувствовать себя таким неуверенным. Но как быть иначе? Тем не менее, я не был взволнован.
Думаю, нужно будет притвориться, когда буду произносить этот вопрос. Все-таки это блядь самый важный момент в моей жизни.
— Боюсь, что не смогу прийти в другой день. Мне нужно увидеть тебя сегодня, Оливер.
Я тут же повернул голову, когда услышал этот американский акцент. Черт, у меня, что начались галлюцинации? Знаете, в последнее время я просыпаюсь в холодном поту, потому что мне снова начала снится Мая. Ничего не поменялось, она повсюду мне мерещилась.
А теперь я слышу, ее чертов голос наяву.
Мой рот приоткрылся, когда я посмотрел через плечо Миссис Олсен. Я что, правда, сплю? Мая стояла в кремовом пальто и красном шарфике на шее. Ее черные волосы спадали на ее плечи, а щеки были раскрасневшиеся. На ее губах заиграла улыбка.
Она была еще красивее, нежели тогда. Видение.
Я поднялся, мои ноги дрожали. Я в любой момент могу проснуться от этого сна.
— Мая, — сказал я, едва в состоянии вымолвить что-то еще. Я махнул Миссис Олсен, чтобы оставила нас наедине.
Она улыбнулась и закрыла за собой дверь. Она никогда не делала этого, когда в офисе появлялась Бьянка, наоборот Олсен все время прерывала нас ненужными разговорами, и мне иногда хотелось прибить ее за это.
— Я просто удивлена, что ты еще помнишь мое имя. От тебя не было весточки уже как три года, братец."
"Я нахмурился. Я ненавидел это чертово слово, оно разрушило обе жизни моих родителей и мою собственную.
