Я откинулся на спинку стула, надеясь, что это меня немого успокоит, да и не только по этой причине, плюс еще я пытался скрыть свою эрекцию. Черт.
— Раздеваешь меня своими глазами, Оливер? — спросила она, нежно посмеиваясь. Блядь, если я думал, что восемнадцатилетняя Мая была опасной штучкой, то ее взрослый вариант полностью обескураживает. Напряженность потрескивала воздухе, в результате чего, каждая клеточка моего организма была в полной боевой готовности.
Я хотел коснуться ее. Почувствовать все эти изгибы подо мной.
Поцеловать эти гребаные губки. Вместо этого я словно завороженный сидел там, видя перед собой приведение.
Дверь приоткрылась, и вошла моя долгожданная невеста, одетая в кожаные штаны и сапоги. Но меня к ней не влекло так, как к Мае. Мое сердце не стучало также сильно, и я не мог с этим ничего поделать.
Бьянка скоро станет моей женой. Собери все свое дерьмо, Кинг.
Улыбка на лице Бьянки тут же исчезла, как только она увидела мою сводную сестричку в кабинете. Она втянула воздух, словно что-то вынюхивая.
— Мая? Что привело тебя в Данию? — глаза Бьянки были расширенными, и она была враждебно настроена. Было невозможно не заметить ее враждебность.
Прежде чем Мая успела ответить, я оборвал ее, найдя быстро свой язык.
— Она здесь по работе.
Бьянка подошла ко мне схватила за галстук и агрессивно потянула к себе.
— Я соскучилась, малыш, — промурлыкала она, обвивая мою талию своей ногой, а затем она в наглую стала тереться своей киской об мое бедро.
— Я думала, что приеду в офис немножко раньше, и мы кое-чем сможем заняться, прежде чем пойдем на ужин. Ты же знаешь, что нагоняет хорошенько аппетит, — подмигнула она.
Красная помада, которой она всегда красилась, подходила под ее светлые волосы, она выглядела слишком вульгарно, как шлюха, это было слишком, эта женщина точно не подходила, чтобы носить моих малышей. Тревога сжала все мои внутренности, от мысли, что просыпаясь, каждый день, буду видеть это лицо, и так всю свою гребанную жизнь.
Воротник моей рубашки душил меня, сразу стало как-то жарко и не очень удобно.
Смеясь, я отстранился и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Ослабил немного галстук, а затем к чертям снял его. Блядь, меня бесили эти чертовы вещи, но я должен был одевать их на заседания.
Я посмотрел на Маю. Она стояла там, кусая свою нижнюю губу, как всегда это делала, когда была неуверенна в себе. Видя ее уязвимость, мое сердце сжалось до боли.
— Планы меняются.
