И такие разные? Только дело в том, что моя душа не подлежит ремонту. Я никогда не перестану хотеть ее. Независимо оттого что произошло, я всегда буду стремиться быть с ней рядом. Защищать ее, касаться ее, трахать ее.
И это никогда не поменяется, пока я не сделаю последний вздох.
Я, черт побери, люблю ее.
Улыбнувшись ей в последний раз, я встал на ноги.
— Прошу меня извинить. У меня тут появились кое-какие дела, поэтому вынужден возвращаться домой, — я подошел к маме и поцеловал ее в лоб. — Спасибо за ужин, мам.
Ты, правда, очень хорошо готовишь, ты же знаешь это?
Глаза мамы тут же наполнились слезами, когда она посмотрела на меня. Я никогда не видел такой боли в них, после того как умер отец. Я все время обвинял ее за то, то она не совершала, это он был тем, кто все разрушил, не она. Он был больным и развратным придурком.
Таким же. Как. И я.
Мама прекрасно понимала, что это было последнее прощание, больше я не появлюсь тут. Хотя к ней относились все как к тупой блондинке, но на самом деле она была очень умна.
Мама знала, что было что-то между мной и Маей, даже, несмотря на то, что мы постоянно прятались, но она никогда не вынуждала меня рассказать подробности.
Мая всосала воздух. Я не смотрел в ее сторону. Моей целью сейчас было просто убраться отсюда, я отпускаю ее — на глазах у всех. Меня не волновало, что они узнают. Пусть они считают меня ненормальным, мне пофиг.
Я хочу, чтобы она была счастлива. Я даю ей эту свободу, теперь она может наслаждаться жизнью вместе со своим парнем.
Я хочу этого для нее. Хочу той жизни, которую называют самой лучшей.
Со мной сыграли злую шутку — это я был тем ублюдком. Как я мог теперь здесь работать? Я думал, что был умным, покупая эту квартиру в Санта Барбаре. Чертовски сложно делать вид, что все в порядке. Теперь я застрял с местом, в котором не желаю больше быть. Я сдам его в аренду, продам — меня не должно это больше волновать.
Не говоря больше ни слова, я развернулся ко всем спиной и покинул комнату.
Я мог чувствовать на себе, как глаза Маи прожигают меня. Чувствовал ее печаль, хотя я не мог понять, почему она печалиться, после всего того что я ей сделал.
Она скоро будет полностью свободна.
Так скоро, как только я выйду за двери, я достал телефон из своего кармана и позвонил в офис.
— София, возьми мне билет в Копенгаген в один конец. Первый, какой найдешь. И дай знать Мистеру Джексону, что я вернусь в офис в понедельник.
