Если она решила, что я ее ненавижу, то как же она ошибается!
– Чего нам вас ненавидеть? У нас даже королева общая. А вот Дейв, да, он вполне может вас ненавидеть. Это ведь его народ воевал с вами за независимость.
– Жестко, но правильно! – среагировал Дейв. – Было такое. И мы надерем задницу любому, кто снова попробует провернуть нечто подобное.
– Что именно? Колонизировать вас?
– Да что угодно. Вы же видели, почти в каждом офисе, в каждой квартире есть оружие. И пусть только чужаки попробуют высадиться на нашей земле – три миллиарда вооруженных американцев будут драться до последнего.
– А представляете, если Штаты в свое время не купили бы Луизиану? – вдруг пришло мне в голову. – Наполеон бы отсиделся, перевооружил армию и разгромил бы Британию в пух и прах.
– Вот видишь, все-таки вы нас ненавидите, – сказала Анна, глядя в окно.
– Да ладно тебе. Кстати, вполне возможно, что проблема голодающих детей в мире уже снята.
– Или, наоборот, стоит еще острее…
– Все может быть, – сказал я и посмотрел на свет в окнах Нью-Джерси.
– Зато может не быть проблемы глобального потепления.
Мы молчали. Каждый думал о том, что готовит нам будущее и как в нем дальше жить. Хотелось верить, что скоро рядом будут люди, знающие больше нас, понимающие, что происходит. Я вырос вместе с Интернетом, я привык находить там ответы на все вопросы и моментально узнавать новости. Темнота, информационный вакуум, в котором мы прожили последние десять дней, казались какими-то нереальными. Нам стало не так важно, кто и зачем это устроил, гораздо важнее было знать, что делать дальше, как бороться с последствиями.
Совсем скоро мы будем в Нью-Джерси, встретимся с настоящими живыми людьми, узнаем, к чему готовиться в будущем.
Ребята задумчиво сидели за столом. Что бы ни готовил нам завтрашний день, что бы мы ни встретили на пути, мои друзья навсегда останутся частью моей жизни, и я всегда буду благодарен им. Мы стали неплохой командой, только вот интересно, смогли бы мы так подружиться в обычной жизни? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос…
22
В эту ночь мы не спали.
До трех часов я еще старался заснуть, но и минуты не мог пролежать с закрытыми глазами: боялся, что свет в Нью-Джерси погаснет. Но он горел. Наконец в пять утра мы решили выдвигаться. Я окинул прощальным взглядом место, ставшее на десять дней нашим домом, и вышел последним. Вниз я шел впереди, освещая ступеньки двумя фонариками. Еще в темноте мы спустились в вестибюль и вышли к «Рокфеллер-Плаза».
