20
Утром все сели завтракать, а я все лежал и лежал, потому что никак не мог отойти от ночных кошмаров. Я с головой укрылся одеялами, свернулся калачиком и пытался забыть свои сны. Через щель в одеяле я видел, что Дейв готов к выходу – даже пистолет зарядил.
– Газ кончился, – сказала Анна. – Может, вскипятим от генератора электрочайник?
– В генераторе тоже пусто, – ответил Дейв.
– Слушай, а почему американцы называют бензин газолином? Ну, вот газ вы называете газом, а бензин – газолином?
Еще некоторое время Анна с Дейвом переругивались.
Дейв обвинял Анну в ненависти к американской культуре.
Закончился спор тем, что Дейв выдал:
– И вообще, можешь больше не переживать по поводу Америки! – И он замолчал.
Вылезать из постели не хотелось.
– Ну, так какие у нас планы? – не выдержала через час Анна. – Мы уходим сегодня или нет?
Мини не было слышно – наверное, еще спит. Я посмотрел на дверь в кухню, и впервые мне захотелось, чтобы оттуда появился кто-нибудь, кроме этих троих. Пусть даже охотник, да кто угодно, лишь бы…
– Ты уходишь с нами или остаешься? – спросила Анна, присев ко мне на кровать.
Я не ответил, делая вид, что сплю, хотя прекрасно понимал, что Анна в мои хитрости не верит. Я устал, я не знал, как дальше быть, и меньше всего мне хотелось принимать сегодня важные решения.
– Не веди себя как эгоист!
У меня горело лицо, дико болело горло. Неужели я схватил ангину? Я вдруг покрылся потом, сердце заколотилось, веки будто отекли. Ну почему спасатели не могут найти меня сами? Почему нельзя остаться здесь еще на пару дней?
– Мы все спланировали, подготовились, а ты начинаешь валять дурака! Между прочим, это была твоя идея.
Анна поднялась и ушла в кухню. В тот день я так и не встал с постели. Ребята что-то там обсуждали, складывали и перекладывали вещи, время от времени кто-нибудь подходил ко мне, убеждал подняться, но я не слушал их. Да пусть бы шли без меня! Я прекрасно обойдусь без них! Да, я отлично обойдусь без них!
Я поднялся, только когда стемнело, завернулся в одеяло.
Ребят нигде не было, но по сумкам я понял, что они не ушли. Взяв из бара банку спрайта, я прямо в одеяле пошел на смотровую площадку. Никого не хотелось видеть. Пусть я эгоист – мне все равно. Горло страшно болело – наверное, у меня и вправду ангина. А может, просто сдали нервы. Я посмотрел на запад, на юг и уселся на пол: пил спрайт, смотрел и ждал. Казалось, я могу просидеть так бесконечно долго. Может, я тоже становлюсь охотником.
