Интересно, а если я столкнусь с охотником, смогу ли поступить, как Дейв? Интересно, а сам он сможет поступить так же еще раз?
Через пять минут я был в конце Двадцать пятой улицы, по пешеходной дорожке прошел под транспортной развязкой и уперся в невысокое ограждение, сразу за которым, если не считать узенькой полоски травы, начиналась река. Берег был пуст – ни охотников, ни животных, ни единой живой души. Я подождал, пока ветер немного разгонит туман над водой. Судя по карте, именно с этого места лучше всего просматривается южное направление.
Снег чуть поутих, и открывшийся вид поразил меня. Я будто оказался на месте Дейва, ощутил его боль. Хорошо, что его здесь не было.
Вильямсбургский мост рухнул. Опоры сохранились, но само полотно моста свисало двумя обрывками в воду. По течению медленно плыла яхта…
Донесся какой-то звук. Я наклонил голову и прислушался, но ветер и плеск волн все заглушали.
Звук повторился. Он шел из тоннеля под трассой.
Я бегом вернулся к тоннелю. На противоположном конце в пятне света был виден темный человеческий силуэт.
Он постепенно приближался. Я сразу узнал эту походку, и внутри всё сжалось: ко мне шел охотник.
Я отвел затвор. Оказалось, в патроннике уже был патрон, поэтому следующий выпал на землю. И зачем я вообще взял пистолет? Надо было выбросить в реку. Но палец сам лег на спусковой крючок – уверенно, легко.
Силуэт приближался, скоро можно будет рассмотреть лицо. Я старался держать пистолет как можно крепче. Может, дать несколько предупредительных в воздух?
Ко мне шел подросток, почти мальчик…
Наверное, не старше меня.
Такого же роста, как я, такой же комплекции. Самый обычный подросток. Измученный, бледный, очень худой, совсем обессилевший. Так в телевизоре выглядят беженцы.
– Стоять! – закричал я. Перед глазами встал мужчина, которого застрелил Дейв, и я сильнее сжал в руке пистолет. Да, я смогу это сделать. Если он подойдет ближе – смогу.
– Стоять!
Охотник приближался. Пистолет в руке задрожал. Парнишка не смотрел на меня, он даже не видел меня, он смотрел на Ист-Ривер за моей спиной.
Он прошел совсем рядом, в пяти шагах от меня, перелез через ограду и спустился к воде, сложил руки лодочкой, зачерпнул воды, поднес ко рту, отхлебнул, сплюнул – вода была соленая. Его стошнило. Он распрямился и посмотрел на воду так, как я, наверное, смотрел бы на вдруг появившийся спасательный катер.
Мальчик отвернулся от реки и увидел меня. Его глаза ничего не выражали – совсем как у мистера Лоусона в первый день.
